Слишком толстая для убийства

Глава 23 "Лёша говорит не всё"

Решение, принятое тогда, в отделении, не отпустило.

Оно не требовало подтверждений — только соблюдения.

Лёша шёл по улице и ловил себя на том, что всё время смотрит по сторонам, как будто Катя может появиться внезапно: за витриной, у перехода, в отражении тёмного стекла. Это было нелепо. Он сам сделал всё, чтобы не быть рядом. Не звонить. Не объяснять. Не возвращаться.

"Если хочешь сохранить — исчезни первым."

Фраза звучала правильно. Почти красиво.

Но от неё не становилось легче.

Он знал: страх за Катю — это не эмоция. Это уязвимость. Та самая, которую нельзя позволить, если хочешь дожить до конца чужой игры.

Когда ему позвонили из музея, он даже не удивился.

— Алексей Сергеевич, зайдите. Ненадолго. Просто разговор.

"Просто" — самое опасное слово.

Музей встретил привычной прохладой. Камень, стекло, металл — всё, что хранит чужое прошлое и никогда не задаёт вопросов. Лёша знал это здание лучше, чем собственную квартиру. И всё равно сегодня оно казалось чужим.

В кабинете было двое.

Один — замдиректора, формально.

Второй — его напарник.

Сергей сидел расслабленно, почти вальяжно. Слишком спокойно для человека, которого тоже «просто позвали поговорить».

— Лёш, присаживайся, — сказал он, не глядя. — Мы тут кое-что уточняем.

Лёша сел. И сразу понял:

уточняют уже после.

Разговор шёл ровно, без давления. Вопросы — аккуратные, выверенные. Про фонды. Про доступы. Про перемещения предметов. Про подписи.

— Ты же понимаешь, — говорил замдиректора, — сейчас время такое. Лучше всё сразу прояснить.

Сергей кивал. Иногда вставлял фразы — короткие, будто между делом.

И именно в этих фразах Лёша услышал главное:

напарник уже говорил.

И говорил так, чтобы оставить себе пространство.

Он не врал напрямую. Он просто убирал Лёшу из фокуса.

Чуть смещал акценты.

Чуть менял даты.

Чуть забывал упомянуть детали.

Это было мастерски. И страшно.

Лёша отвечал осторожно. Не защищаясь — подстраиваясь. Он вдруг остро почувствовал, как тонка грань между правдой и версией. И как легко одна превращается в другую.

Когда разговор закончился, Сергей хлопнул его по плечу:

— Не переживай. Это формальности. Мы же с тобой знаем, как всё было.

Лёша знал.

Именно поэтому молчал.

На улице он достал телефон. Имя Кати высветилось в списке последних звонков — старое, неактуальное, но живое.

Он мог позвонить.

Мог сказать: "меня вызывали".

Мог предупредить.

Но вместо этого написал короткое, пустое сообщение — ни о чём.

И сразу пожалел.

Он понял: сейчас он врёт не системе.

Он врёт Кате.

Не из защиты.

Из страха.

Страха, что если он скажет всё, она окажется слишком близко.

А близость — это всегда цель.

Лёша убрал телефон в карман и пошёл прочь от музея, чувствуя, как вина оседает где-то под рёбрами, тяжёлая и липкая.

Он ещё не знал, во что это выльется.

Но конфликт уже был запущен.

Не словами.

Выбором.