Слишком толстая для убийства

Глава 26 "Кофе без сахара"

Было около восьми утра, когда дверь резко распахнулась, и Лёша вошёл, держа в руках ключи. Длинный вдох зимнего воздуха с улицы проскользнул за его спиной, и он снял пальто, бросив его на спинку стула.

— Ты… уже здесь? — осторожно спросила Катя, приподняв бровь.

— Решил, что лучше быть рядом, — сказал он, голос ровный, почти спокойный. — Никуда не ходи.

— Рядом… чтобы наблюдать за мной? — её улыбка была полушуткой, полупредостережением.

— Чтобы никто другой не наблюдал, — ответил он, двигаясь к кухне.

Катя шагнула за ним, прислушиваясь к скрипу половиц под ногами. Он поставил кружку на стол, включил плиту и достал турку.

— Кофе без сахара, да? — спросил он, не поднимая глаз.

— Да, — сказала Катя. — Я уже знала, что спросишь. — Она села напротив, положив руки на стол, чуть дрожа пальцами.

— Всегда так? — тихо спросила она. — Жить в постоянном ожидании удара?

— Всегда, — сказал он, аккуратно размешивая ложкой. — Ждёшь момента, когда всё может обрушиться. Даже здесь. Даже сейчас.

Она посмотрела на него. Взгляд его был спокойным, но в нём скользнула тень тревоги. Она заметила, как его рука на секунду дернулась к телефону, лежащему экраном вниз. Мини-пауза, не больше мгновения, но Катя уловила сигнал: он что-то скрывает.

— И ты думаешь, я пойму? — продолжила она, чуть наклоняясь вперёд. — Что значит «быть в режиме ожидания»?

— Значит, что нельзя расслабляться. Ни секунды. — Он наконец поднял глаза. — Всё, что происходит, может стать угрозой.

— Даже утро? — улыбнулась она сквозь тревогу. — Даже кофе?

— Особенно утро, — сказал он тихо, поднимая турку. — Когда человек думает, что спокойно.

Катя вздохнула. Молчание стало плотным, почти осязаемым. Она ощутила напряжение, которое раньше чувствовала только на кладбище, когда смотрела на могилу Алёны.

— Ты… выглядишь усталым, — сказала она тихо. — В таком режиме жить невозможно.

— Привык, — сухо. — Но это не значит, что ты должна. — Его взгляд скользнул по ней, внимательно проверяя, не сделает ли она что-то необдуманное.

— А если я всё равно буду? — тихо спросила Катя, слегка сжав кружку.

— Тогда я рядом, — коротко сказал он. — Но это не значит, что будет легко.

Он налил кофе, протянул кружку ей. Катя взяла её, почувствовав лёгкую дрожь и напряжение, почти физическое. Между ними повисла невысказанная мысль: «мы оба играем с опасностью».

— Опасная близость, — сказала она, чуть улыбаясь. — Так и называй.

— Так и есть. Без права на сближение. — Он сделал паузу, оглядывая комнату. — Даже это утро — не безопасность.

— Без права на сближение, — повторила она, делая глоток кофе. — Но почему ощущение… что это притягивает?

— Потому что мы оба знаем, что это не безопасно, — ответил он. — Безопасно — скучно.

Катя поставила кружку на стол. Её взгляд задержался на его руке, которая слегка дрогнула, когда он вернул турку на плиту. Она уловила: даже в бытовой сцене он живёт с постоянным напряжением.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Буду наблюдать. Но теперь я знаю: ты тоже.

Он кивнул. Взгляд его стал чуть мягче, почти человеческим, но в глазах оставалась тень страха.

Дверь тихо скрипнула, когда за окном проехал первый утренний мусоровоз. Катя поймала себя на мысли, что это не просто утро. Это утро, когда рядом кто-то, кто следит, чтобы её не зацепила опасность.

— Если хочешь сохранить — будь осторожной, — тихо сказал Лёша. — Не делай ни шага, пока я не скажу.

Катя кивнула, глядя на него, и впервые поняла: утро может быть спокойным только тогда, когда кто-то готов защитить тебя молча, без слов. Но это спокойствие — иллюзия. И каждый глоток кофе горчит предупреждением: быть рядом с Лёшей значит жить на краю.

Тишина в квартире осталась плотной, живой. И Катя почувствовала: романтическое напряжение между ними стало ощутимым, почти осязаемым. Она знала, что это чувство — единственное, что позволяет выжить в их мире.