Слишком толстая для убийства

Глава 29 "Не говори мне"

Лёша понял это не сразу.

Сначала — мелочь. Почти незаметная. Он стоял у Кати на кухне, опираясь ладонью о край стола, пил уже остывший кофе и машинально смотрел, как она перекладывает бумаги из одной папки в другую. Обычное утро, если не считать того, что они оба были напряжены сильнее, чем позволяли себе признать.

— Ты вчера поздно вернулась, — сказал он буднично. Не вопрос. Констатация.

Катя не подняла головы.

— Да. Заехала по делам.

— По каким?

— Лёш, — она вздохнула, — давай не начинать с допроса.

Он замолчал. Но именно в этой паузе что-то сдвинулось. Лёша подошёл ближе, взял одну из папок. Не ту. Другую. Ту, которую она обычно не трогала при нём.

— Ты была в музее, — сказал он тихо.

Катя замерла. Руки остановились на полпути. Она медленно выпрямилась.

— С чего ты взял?

— Потому что ты держишь документы не так, как вчера.

— Потому что флешка лежит не там.

— Потому что ты сейчас смотришь на меня так, как смотрят люди, которые уже всё решили.

Он говорил спокойно. Слишком спокойно. Именно это было страшнее крика.

— Ты была в музее, Катя?

Она выдержала паузу. Потом кивнула.

— Да.

— Когда?

— Вчера. Поздним утром.

Лёша закрыл глаза на секунду. Потом открыл.

— Ты понимаешь, что ты сделала?

— Понимаю.

— Нет, — он покачал головой. — Ты думаешь, что понимаешь.

— Я была посетителем, — сказала Катя быстро. — Обычным. Я ничего не трогала, не лезла в архивы, не—

— Не говори мне, — перебил он. Всё так же тихо. — Не объясняй. Я знаю, что ты могла сделать. И знаю, что ты могла увидеть.

Она посмотрела на него внимательно. Впервые — не как на защиту, не как на союзника, а как на препятствие.

— Тогда ты должен понимать и другое, — сказала она. — Я не могла не пойти.

— Могла, — жёстко ответил он. — И должна была.

— Почему? Потому что ты так решил?

— Потому что это опасно.

— Опасно было и раньше, Лёш. Просто я этого не видела.

Он шагнул ближе.

— Ты бухгалтер. Не следователь. Не оперативник. Не журналист, как Вероника.

Имя повисло между ними.

— И именно поэтому, — сказала Катя, — я вижу то, что вы пропускаете. Я смотрю на цифры, даты, подписи. И они не сходятся.

— Ты не знаешь, с кем имеешь дело.

— Знаю, — спокойно ответила она. — Теперь знаю.

Он резко выдохнул.

— Ты должна остановиться.

— Нет.

— Катя.

— Нет, Лёш.

Он смотрел на неё долго. В его взгляде было всё: страх, злость, вина, бессилие. И что-то ещё — понимание, от которого он явно не был в восторге.

— Я запрещаю тебе, — сказал он наконец.

Катя чуть усмехнулась. Без насмешки. Скорее — с усталостью.

— Ты не мой начальник. И не мой опекун.

— Я пытаюсь тебя защитить.

— Нет, — она покачала головой. — Ты пытаешься сохранить контроль.

Эта фраза ударила точно. Лёша отвернулся, прошёлся по кухне, остановился у окна.

— Если с тобой что-то случится… — начал он и замолчал.

— Если со мной что-то случится, — сказала Катя тихо, — это будет потому, что я знала и ничего не сделала.

Он обернулся.

— Ты уже слишком глубоко.

— Мы все уже слишком глубоко, — ответила она. — Просто ты это понял раньше. А я — только сейчас.

Молчание стало плотным. Тяжёлым. В нём больше не было утренней иллюзии спокойствия — только трещина, по которой уже пошёл разлом.

— Я не скажу тебе, что именно нашла, — добавила Катя после паузы. — Не потому что не доверяю. А потому что ты тогда начнёшь решать за меня.

Лёша кивнул. Медленно.

— Значит, вот как.

— Да.

Он взял куртку, накинул её, уже у двери остановился.

— Если ты ещё раз полезешь туда одна…

— Я буду осторожна, — перебила она.

Он посмотрел на неё последний раз.

— Осторожность здесь не работает.

Дверь закрылась. Не хлопнула — просто закрылась. Как и всё между ними в этот момент.

Катя осталась стоять посреди кухни. Сердце билось ровно. Странно спокойно. Она знала: это и есть точка. Не возврата — но перелома.

Она не остановится.

И он тоже.

И теперь между ними лежало не недоверие — а знание, которое они больше не делили поровну.