Слишком толстая для убийства

Глава 34 "Лёша чувствует угрозу"

Лёша заметил это сразу — не по словам, а по паузе. По тому, как напарник задержался у двери, прежде чем войти, и как слишком тщательно закрыл её за собой. В музее так не делали. Здесь двери либо хлопали, либо оставались приоткрытыми — как знак, что бояться нечего.

— Есть минутка? — спросил напарник, уже зная ответ.

Лёша кивнул. Он продолжал держать в руках пистолетный затвор — старый, капризный, с характером. Металл был честнее людей: если треснул — значит, треснул. Без подтекста.

— Слушай, — начал напарник, присаживаясь на край стола. — Тут… шум пошёл. Не официальный. Пока. Но ты же понимаешь, как это бывает.

Лёша не ответил. Он аккуратно положил деталь на подкладку и снял перчатки.

— Говори прямо.

Напарник усмехнулся, но улыбка вышла нервной.

— Можно уладить всё тихо. Без протоколов, без лишних глаз. Ты — человек проверенный. Никому не выгодно, чтобы твоя фамилия всплывала где не надо.

— Где именно? — спросил Лёша.

— Ну… — напарник развёл руками. — Везде. Музей, фонд, та история с оружием. Ты же понимаешь, если начнут копать глубже, кому-то придётся стать крайним.

Вот оно. Слово не прозвучало, но смысл был кристально ясен.

— И ты предлагаешь мне что? — Лёша посмотрел прямо.

— Немного тишины. Немного сотрудничества. Ты не суёшься — и мы прикрываем хвосты. Все остаются при своём.

Лёша медленно вдохнул. В голове всплыла Катя — её лицо, когда она молчит и смотрит чуть в сторону. Так она выглядит, когда уже всё решила.

— А если я откажусь?

Напарник пожал плечами.

— Тогда кто-нибудь решит за тебя. Обычно это происходит быстро.

Он встал, будто разговор был окончен, и добавил уже у двери:

— Подумай. И… подумай о тех, кто рядом с тобой.

Дверь закрылась.

Лёша остался один. Тишина в мастерской стала плотной, давящей. Он опёрся о стол, чувствуя, как под кожей поднимается холод.

"Стрелочник."

Это слово зазвучало отчётливо.

Он всегда знал, что рано или поздно его попытаются использовать. Удобная позиция: доступ, подписи, прошлое, которое можно повернуть как угодно. Но раньше под ударом был только он.

Теперь — нет.

Катя возникла в мыслях резко, почти физически. Не как абстрактная «близкая», а как точка давления. Он вдруг ясно понял: её вопросы, её шаги, её упрямое нежелание быть удобной — всё это уже заметили. И если он станет крайним, она пойдёт следом.

— Чёрт, — выдохнул он.

Он достал телефон, пролистал сообщения. Последнее от неё было коротким, будничным. Слишком спокойным.

«Ты в порядке?»

Он не ответил. Не потому что не хотел — потому что не знал, что можно сказать, не втягивая ещё глубже.

Лёша впервые ощутил страх не за себя. Это было непривычно и потому особенно остро. Ответственность легла тяжёлым грузом: если он ошибётся, платить будет не только он.

Он понял главное: его уже ведут. Мягко, аккуратно, без рывков. И если он не начнёт действовать, его просто доведут до нужного места.

Проблема была в другом — он не видел всей карты.

— Вслепую, — сказал он вслух.

Лёша снова надел перчатки и вернулся к работе. Металл требовал внимания. Пока он мог чинить хотя бы это — точно и честно.

Но внутри уже оформилось решение:

он больше не будет ждать.

Даже если не знает, куда идёт.