Слишком толстая для убийства

Глава 35 "Мама знает лишнее"

Иногда лучший способ не сойти с ума — снова поехать к маме.

Не за советом. За шумом. За чаем, который заваривается дольше, чем длится любой кризис.

Катя нажала на звонок и сразу услышала колокольчик — тот самый, с бусинами и якобы тибетской философией, купленный мамой «на распродаже для просветлённых».

— Я так и знала, — сказала мама, открывая дверь. — У тебя взгляд человека, который или влюбился, или вляпался. Судя по времени суток — второе.

— Привет, мам.

— Не тяни энергию за порог, проходи. И разувайся. Полы я мыла под Луну.

Катя прошла на кухню. Всё было на своих местах: лимоны на обоях, магнит «верь в себя», новый — «интуиция — это не паранойя».

— Ты чего без звонка? — мама поставила чайник. — Обычно ты предупреждаешь, когда жизнь идёт под откос.

— Мне нужно просто… посидеть.

— Это называется «что-то случилось», — спокойно сказала мама. — Садись. Рассказывать не обязательно. Я всё равно половину сама додумаю.

Они помолчали. Чайник зашипел, как будто возражал.

— Мам, — сказала Катя, глядя в кружку. — Ты помнишь Веронику?

Мама замерла. Ненадолго, но достаточно.

— Журналистку? — уточнила она. — Конечно. Слишком вежливая для живых людей.

— В смысле?

— Всегда смотрела так, будто уже всё знает. Такие или пишут правду, или исчезают.

Катя подняла глаза.

— К ней кто-нибудь приходил? Раньше. До…

Мама села напротив, сложила руки.

— Приходила женщина. Я тогда ещё подумала: странная. В пальто, как у Вероники, но не она. Слишком… ровная.

— Ровная?

— Без лишних эмоций. Говорила вежливо, как будто извинялась заранее. Спрашивала, не жаловалась ли Вероника на угрозы. Я ответила, что та вообще редко жаловалась. Не в её стиле.

— И всё?

— Не всё, — мама усмехнулась. — Она задала странный вопрос. «А Катя ей помогала?» Я тогда ещё подумала: с каких пор журналисты ходят с проверкой по родственникам.

У Кати внутри что-то щёлкнуло — сухо, холодно.

— Ты спросила, кто она?

— Конечно. Я же не зря дважды разведена. Она сказала фамилию. Орлова.

Тишина в кухне стала плотной.

— Мам… ты уверена?

— Я путаю даты, но не лица, — спокойно сказала мама. — И не женщин, которые приходят не за чаем.

Катя откинулась на спинку стула. Картинка складывалась слишком чётко, чтобы быть случайной.

— Значит, она была рядом задолго до всего, — тихо сказала она.

— Значит, ты влезла во что-то старое, — ответила мама. — И кому-то это не нравится.

— Ты не злишься?

— Я реалистка, — мама пожала плечами. — Ты всегда выбирала сложные маршруты. Просто раньше без оружия.

Катя невольно улыбнулась.

— Мам, если вдруг…

— Если вдруг, — перебила мама, — ты мне скажешь. Не потому что я помогу. А потому что я буду знать, где за тебя бояться.

Катя встала и обняла её. Мама сначала напряглась, потом ответила — крепко, по-настоящему.

— И ещё, — добавила мама. — Если женщина в пальто приходит слишком рано — значит, история началась не вчера.

Катя кивнула.

Холодное осознание не пугало. Оно просто требовало быть внимательной.

Слишком внимательной, чтобы снова стать удобной.