Слишком толстая для убийства

Глава 36 "Попытка защиты"

Лёша прибежал вечером. Именно прибежал — Катя поняла это сразу, ещё до того, как открыла дверь. Частый, резкий звонок, пауза в полсекунды и снова звонок, будто у него не хватало терпения дождаться отклика.

Она только вернулась от мамы, не успела снять пальто. В квартире пахло чужими духами и ладаном — мама, как всегда, умела оставлять следы даже на расстоянии.

Катя открыла.

Лёша стоял на пороге запыхавшийся, с растрёпанными волосами и покрасневшими щеками. Куртка расстёгнута, шарф сбился, взгляд метался — он явно бежал, не задумываясь ни о виде, ни о времени.

— Ты где была? — выдохнул он вместо приветствия.

— У мамы, — спокойно ответила Катя, отступая, чтобы он вошёл. — Что случилось?

Он прошёл внутрь, даже не разувшись. Это было плохим знаком. Лёша всегда разувался. Даже когда злился. Даже когда боялся.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, уже направляясь на кухню, будто знал маршрут наизусть. — Срочно.

Катя закрыла дверь, прислонилась к ней на секунду и только потом пошла следом. В груди медленно поднималось знакомое ощущение: что-то треснуло, и обратно уже не собрать.

— Я знаю, что ты была в полиции, — сказал он, не садясь. — И знаю про журналиста.

Она остановилась напротив.

— И?

— И тебе нужно исчезнуть. Временно.

Чайник щёлкнул. Слово повисло в воздухе — тяжёлое, неуютное.

— Исчезнуть, — повторила она. — Это ты сейчас серьёзно?

— Да. Сменить номер. Уехать. Переждать.

Он говорил ровно, без эмоций, как будто зачитывал инструкцию по эвакуации.

— Ты понимаешь, что происходит? — продолжил он. — Ты стала видимой. А видимых убирают первыми.

Катя повернулась к нему.

— Это ты сейчас меня пугаешь или заботишься?

Он посмотрел прямо.

— Я пытаюсь тебя защитить.

— Нет, — она покачала головой. — Ты пытаешься меня спрятать.

Лёша резко встал.

— Это одно и то же!

— Нет, — твёрдо сказала Катя. — Спрятаться — значит признать, что я слабее. Что мне есть что скрывать.

— У тебя есть что терять! — впервые повысил он голос.

— У меня есть что защищать, — ответила она так же громко. — Это разные вещи.

Они смотрели друг на друга, как по разные стороны стекла. Всё ещё близко, но уже не вместе.

— Ты не понимаешь, с кем связалась, — сказал он тише. — Это не сюжет из статьи. Это люди, которые не ошибаются.

— Ошибаются все, — сказала Катя. — Просто не все готовы за это отвечать.

Он устало провёл рукой по лицу.

— Если с тобой что-то случится…

— …ты будешь винить себя? — договорила она. — А я — себя, если сбегу.

Пауза затянулась. Чайник давно остыл.

— Ты изменилась, — наконец сказал он.

— Нет, — ответила Катя. — Я просто перестала делать вид, что не вижу.

Он подошёл ближе, почти вплотную.

— Я не смогу тебя прикрыть, если ты пойдёшь дальше.

— Я не прошу прикрывать, — сказала она. — Я прошу не останавливать.

Он отступил. Медленно, будто это стоило усилий.

— Тогда ты остаёшься одна.

Эта фраза ударила больнее, чем он, возможно, хотел.

Катя вдохнула.

— Нет. Я остаюсь собой.

Лёша молча надел куртку. На пороге обернулся.

— Если передумаешь — исчезни без объяснений. Я пойму.

— А я — нет, — ответила она.

Дверь закрылась.

Катя осталась на кухне, среди тишины и недопитого чая. Страх был — острый, живой. Но под ним было что-то ещё. Твёрдое.

Цена участия становилась всё выше.

И она больше не могла сделать вид, что не знала об этом с самого начала.