Слишком толстая для убийства

Глава 43 "Лёша узнаёт слишком поздно"

Лёша понял это в тот момент, когда ему перестали задавать вопросы.

До этого его вызывали часто. Слишком часто, чтобы считать это совпадением. Уточняли маршруты, документы, сроки. Интересовались — аккуратно, будто между делом. Он привык: в их работе внимание всегда ходит рядом с бедой.

Но сегодня всё было иначе.

Начальник отдела пробежался по его отчёту бегло, не вчитываясь. Поставил подпись быстрее обычного, не задав ни одного уточняющего вопроса. Даже не посмотрел в глаза.

— Всё ясно, — сказал он и добавил, уже глядя в монитор: — Пока свободен.

Это «пока» зазвенело сильнее любого окрика.

Лёша вышел в коридор и замедлил шаг. Интуиция — та самая, которую он годами учился не игнорировать, — неприятно сжалась. Его не проверяли. Его обходили. А это означало только одно: что-то важное уже происходит без него.

Он зашёл в курилку — формально запрещённую, фактически вечную. Там сидел техник из службы безопасности музея, человек, который знал больше, чем говорил, и говорил ровно столько, сколько можно.

— Слышал? — спросил тот, не поднимая головы.

— Что именно? — ответил Лёша.

— Твою… знакомую теперь ведут аккуратно. Без шума.

Лёша не сразу понял смысл слов. Потом понял. И внутри стало пусто.

— Кто? — спросил он.

Техник пожал плечами.

— Не по линии музея. И не по нашей части. Скажем так… сверху попросили не мешать.

Это было хуже конкретного имени. «Сверху» — всегда безликое, но всесильное.

Лёша вышел на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но не прояснил мысли. Он достал телефон, открыл переписку с Катей и остановился. Последние сообщения — короткие, осторожные. Не испуганные. Контролируемые.

Так пишут не те, кто свободен. Так пишут те, кто уже понял правила.

Он попытался действовать. Позвонил старому знакомому из следственного отдела — не Орловой, а человеку, который иногда говорил чуть больше положенного. Ответ был вежливым и пустым.

— Алексей, — сказал тот устало. — Я бы на твоём месте не лез. Всё оформлено корректно. Без нарушений.

— Оформлено что? — резко спросил Лёша.

— Не задавай вопросы, ответы на которые тебе не помогут, — тихо ответили ему. — И не делай хуже тем, кто тебе дорог.

Связь оборвалась.

Лёша сел в машину и долго не заводил двигатель. Руки лежали на руле, тяжёлые, как чужие. Он понял главное: Катя уже внутри процесса. Не как жертва и не как подозреваемая — как удобный элемент.

И он не защитил её.

Все его попытки — предупредить, увезти, спрятать — оказались поздними и наивными. Он верил, что может быть стеной. А оказался всего лишь наблюдателем, которого отодвинули, чтобы не мешал.

В этом было больше стыда, чем страха.

Телефон завибрировал. Сообщение от Кати:

«Со мной всё нормально. Не переживай. Потом объясню».

Он закрыл глаза.

Это «потом» было страшнее любого признания.

Баланс сместился окончательно.

И впервые Лёша понял: теперь не он решает, как далеко всё зайдёт.