Слишком тонкие стены

Слишком тонкие стены

Юлька и Мишка — типичная молодая пара, полная энтузиазма и любви, — наконец-то сняли недорогую квартиру в самом центре города. Дом был старый, обшарпанный, а стены — тоньше, чем у конфетной обёртки. Слышно было абсолютно всё: чих соседей, их смех, шепотки по ночам и даже... ну, вы поняли, интимные моменты. Но молодые ликовали, как дети, обнимаясь на потрёпанном диване и радовались такой низкой цене за съем.

Юлька — стройная брюнетка с копной вьющихся волос, которые всегда норовили упасть на её зелёные глаза, и россыпью веснушек на носу, — была настоящей катастрофой на ножках. Она умудрялась врезаться большим пальцем ноги во всё, что попадалось на пути: в ножку стула, в Мишкину сумку или даже в воздух, если он казался подозрительным. Каждый раз она взвизгивала своим фирменным ругательством: "Ах ты, ежик без ножек!" — и хромала, размахивая руками, как ветряная мельница. Мишка, крепкий парень с широкими плечами, русой щетиной и вечно растрёпанной шевелюрой, которая делала его похожим на рок-звезду после концерта, был не лучше. Он ронял всё подряд: кастрюли с грохотом, крышки с металлическим звоном, телефон с предсказуемым "бум" и даже Юльку — да-да, прямо в объятиях страсти! Когда на него накатывало желание, он хватал её в охапку и тащил в спальню, но по пути ронял где-нибудь на пол: то на коврик, то прямо на кучу одежды. Сам плюхался рядом, и они хохотали до слёз, пока соседи не начинали стучать по батареям, как в барабан. А когда вставали, Юлька ещё умудрялась врезаться пальцем ноги и вопить: "Ах ты, ежик без ножек!"

Их любовь была бурной, как шторм, но уютной, как домашний пирог — с поцелуями на кухне и объятиями под одеялом, где тонкие стены казались не проклятием, а фоном для их веселья.

Повезло, что на этаже жила только бабуля слева — баба Маня, милая старушка с добрыми глазами, в которых светилась мудрость веков, и уютной вязаной шалью на плечах, как будто она сама была воплощением бабушкиного тепла. Справа соседи уехали отдыхать, так что тишина с той стороны была настоящим подарком.

Однажды утром, просыпаясь на работу и сладко целуясь в постели, они вдруг услышали громкий мужской бас над самой кроватью:

— Вы ещё живы? — Юлька завизжала, как сирена, подскочила и смачно врезалась большим пальцем ноги в прикроватную тумбочку. "Ах ты, ежик без ножек!" — взвыла она, прыгая на одной ноге.

— Ладно, раз ещё живы, я за вами попозже зайду, — добавил голос, и наступила тишина.

Юлька закрыла рот руками, глаза её расширились от ужаса.

— Ты это слышал? — прошептала она, тряся Мишку за плечо. Мишка лениво поднял голову, зевнул и посмотрел на свою девушку с сонной улыбкой.

— Да это соседи шутят так.

— Какие соседи? У нас одна бабуля на этаже!

— Ну, может, сверху или снизу. — безразлично брякнул парень, уставившись в телефон. — Или внук к бабуле приехал в гости. — добавил он, целуя любимую в щёку, чтобы успокоить. Они собрались и ушли на работу, но Юлька весь день нервничала.

Вечером к ним пришла в гости та самая бабуля, неся в руках корзинку с ароматными пирожками — с капустой и мясом, ещё горячими. Она была такой милой и уютной, с морщинками вокруг глаз, как у доброй сказочной феи, и шалью, которая казалась сотканной из воспоминаний о тёплых вечерах.

— Как вам здесь живётся? Нормально? — спросила баба Маня, усаживаясь за стол.

— А что не так? — напряглась Юлька, сжимая чашку с чаем так, будто та могла взорваться.

— Ну, жильцы здесь долго не живут. Говорят, странные дела творятся. Мне даже кажется, что они не съезжают, а просто исчезают, — прошептала бабушка, наклоняясь ближе, и её глаза заблестели от тайны.

И бабуля рассказала байку про предыдущих жильцов — мол, они перемещались в жуткий подвал, полный скелетов, огромных мохнатых пауков, змей и даже приведений.

— Говорят, в этой квартире есть портал в другой мир — загадочно прошептала баба Маня, подмигивая, как будто знала секрет вечной молодости. — Не знаю только, съехали бывшие жильцы с этой квартиры или застряли в этом портале навсегда... как носки в стиральной машине!

С этими словами бабуля ушла, оставив Мишку и Юльку в полной задумчивости.

— Да ну, ерунда какая-то, — пробубнил Мишка, зевая, как лев после обеда, и случайно уронил кружку на пол. Та не разбилась, а с грохотом покатилась в угол, как шарик для пинг-понга, и... пуф! Исчезла, словно решила прогуляться в параллельный мир. Потом начался настоящий цирк: предметы в комнате стали пропадать один за другим — сначала носки, потом пульт от телика, а потом даже диванная подушка, которая, видимо, решила, что ей скучно тут. Юлька испуганно схватила Мишку за руку, как клещ за собаку: — Пошли отсюда, пока мы тоже не исчезли!

Мишка что-то промычал в ответ (типа "ага, сейчас"), крепко сжал её ладонь и потащил к двери. Но двери-то и нет!

— Что за ерунда? — удивился он, прижимая к себе покрепче запуганную Юльку, как будто она была последней надеждой на выживание. Вдруг свет потух, как свеча на ветру, наступила кромешная темнота — Юлька громко вскрикнула, а потом повисла томительная тишина.

______

Тьма постепенно рассеивалась, словно туман под лучами утреннего солнца, и Мишка с Юлькой оказались в просторном подвале, напоминающем заброшенный склеп из древних легенд. Их сердца колотились, как барабаны, а пальцы крепко сжимались друг за друга, ища поддержки в этом кошмарном лабиринте. Вдруг раздался знакомый бас, эхом разнёсшийся по стенам: "Ну что, пришла пора умирать!" — и вслед за этим раздался страшный, безумный хохот, от которого кровь стыла в жилах.

— Что за ерунда? — пискнула Юлька, впиваясь когтями в спину Мишки и прижимаясь к нему всем телом, словно ища защиты от невидимого врага. Ошалелый Мишка даже не почувствовал боли от её ногтей — он лишь нежно гладил копну её волос, пытаясь успокоить и себя, и её.

— Это просто чья-то шутка... или вообще сон, — пробормотал он, хотя голос его дрожал.

Юлька отстранилась и несмело сделала шаг вперёд, её ноги подкашивались от страха. Вдруг она отчаянно закричала — «Ах ты ёжик без ножек!» — палец её правой ноги наткнулся на что-то твёрдое, что слегка покатилось вперёд. Девушка подошла ближе, чтобы разглядеть странный предмет, и вдруг завизжала в ужасе. Перед ней лежал самый настоящий человеческий череп, белый и зловещий, с пустыми глазницами, уставившимися в пустоту.