Слишком юные для вечности

Глава 3

Крыша и разговор без фильтра

Иногда в общежитии наступает особая тишина.
Поздняя, густая, в которой слышно, как кто-то перелистывает книгу, кто-то в соседней комнате смеётся, а кто-то просто — дышит.
В ту ночь Лея не спала. Не могла.

На подоконнике стояла чашка с недопитым чаем.
В телефоне — непрочитанные сообщения от мамы: "Как ты? Осваиваешься?"
Ответ так и не был написан. Потому что Лея сама не знала — как она.

Она взяла худи, натянула капюшон, тихо выскользнула из комнаты и поднялась на крышу через запасную лестницу.
На верхнем этаже окно в техпомещение было открыто.
Она уже пробовала здесь быть одна — смотреть на город сверху. Ей казалось, что на крыше легче дышать.

Небо было тёмно-серым, подсвеченным фонарями, туман лёг по домам, как тонкое покрывало.

И вдруг — шаги. Кто-то уже был здесь.

Артём.

Он сидел на бетонном выступе, облокотившись на колени, в капюшоне, с наушниками в одном ухе.
Когда Лея вышла, он не удивился.
Только кивнул — как будто ждал.

— Привет, — сказала она.
— Привет. Ты — тоже сюда убегаешь?

— Иногда. Когда не хочется быть нигде.
— А здесь ты где?
— Между.

Он улыбнулся — не в лицо, а куда-то себе.
— Я прихожу сюда рисовать. Когда город спит, он перестаёт притворяться. И показывает, какой он на самом деле.

— А какой он?

Артём повернулся к ней. Его лицо было освещено светом от соседнего здания.
— Грустный. Но честный.

Она села рядом. Молча.
Минуты две просто сидели в тишине. Дышали одним воздухом, одним небом.
Потом она сказала:

— Мне кажется, я не подхожу сюда. Ко всему этому.
— Почему?
— Слишком... хрупкая. Затерянная. Все вокруг будто знают, кто они. А я — нет.
— Ты не одна. Мы все не знаем.

Он протянул ей наушник.
Музыка была мягкой, медленной. Не громкой.
— Знаешь, — продолжил Артём, — когда я рисую людей, я вижу, кто они.
— А меня ты видел?
— В кафе — да.
— Ну и?

Он немного замолчал. Потом сказал:

— Ты выглядела так, как будто хочешь исчезнуть, но надеешься, что кто-то всё-таки заметит.
Она чуть сжалась.
— Прости. Это было грубо?
— Нет, — прошептала. — Это было... точно.

Они сидели ещё долго. Иногда молчание — это не пауза, а форма понимания.

Перед тем как встать, Артём сказал:

— Если вдруг станет слишком, просто поднимайся сюда. Я часто здесь.
— А если я буду первой?
— Тогда я поднимусь к тебе.

Он ушёл первым.
А Лея осталась ещё немного. Смотрела вниз, на огни, на окна, за которыми начиналась или заканчивалась чья-то жизнь.

И думала:
"А может, я всё-таки не случайно здесь?"