Слишком юные для вечности

Глава 5

Даня. Игра в холод.

Он всегда просыпался до будильника.

Мир до восьми утра был чище. Ни лиц, ни слов, ни необходимости соответствовать. Только серые улицы, окна, закрытые кофейни и собственные мысли, которые шепчут громче, когда всё вокруг молчит.

Он одевался быстро: чёрная футболка, серый худи, джинсы. Всё — без надписей. Он не носил логотипы. Не верил в фразы, напечатанные на ткани. Слова имели смысл только тогда, когда их говорил сам.

Университет он знал наизусть. Все лестницы, застревающие двери, автоматы с кофе, которые возвращают сдачу монетами в две гривны.
И знал, что почти никто здесь не искренен. Все играют в кого-то — отличника, оторву, героя своей жизни. Он смотрел на это без злости. Скорее с грустью.
Потому что и сам играл.

В аудитории Даня сидел у окна. Всегда. Не потому что романтик — потому что так проще отвлекаться.
Вместо преподавателя он считал машины во дворе или пытался понять, какая погода будет завтра по направлению ветра. Это не делало его умнее. Просто... спасало.

А сегодня всё было иначе.

Сегодня он слушал.
Точнее — слушал её.

Девушку с первого курса. Лея.
Та, с которой он столкнулся в первый день.
Та, у которой дрожали руки, но голос звучал, как будто он держит внутри целый океан.

Её текст был... чересчур честным.
А честность раздражала. Потому что напоминала о своём.
Даня чувствовал, как внутри что-то сжалось, когда она писала про молчание, которое делает дырку в груди.

Он знал эту дыру. Жил с ней.

После пары он шёл за ней неосознанно. Просто — чтобы быть рядом.
Не говорить. Не трогать. Просто — идти на полшага сзади.
Когда она вышла из корпуса, он догнал и спросил:

— Это была ты?
— Да.
— Сильно.

Он хотел сказать больше. Спросить: откуда в ней столько боли, если ей всего восемнадцать?
Хотел признаться, что не спал той ночью, перечитывая один абзац.
Хотел спросить, с кем она говорила, когда писала.

Но сказал только:

— Если когда-нибудь захочешь говорить — я умею слушать.

Это было всё, что он мог.

---

Вечером Даня сидел в комнате. За окном шумел дождь.
Он включил музыку — фоновую, без слов.
Взял блокнот. Открыл. И вписал:

> «Она пишет так, будто не боится.
А я молчу, потому что боюсь.
Но, может быть,
именно такие люди учат нас
не прятаться за холодом.»

Он закрыл блокнот. Выключил свет.
Лёг. И впервые за долгое время не чувствовал одиночества — даже в тишине.