Слишком юные для вечности

Глава 22

Нас узнали. Нас обсуждают.

Они зашли в корпус, как всегда — вместе.
Как всегда — не держась за руки, но рядом.
Как всегда — будто ничего не изменилось.

Но всё изменилось.

— Это они, — шепнули в коридоре.
— В смысле — уже «официально»?
— Да ты что, она у него ж живёт.
— А Артём?
— Тот сам дурак, пока думал, его обошли.

Они не реагировали. Внешне.
Но Лея чувствовала: каждое слово — как тонкий укол под кожу.
Не ранит сразу. Но от них ноет глубоко.

---

На паре Даня сидел рядом.
Они писали конспекты, обменивались короткими взглядами.
Но всё равно чувствовали — на них смотрят.

Слишком долго.
Слишком внимательно.
Как на тех, кто вдруг стал не просто «люди рядом», а «пара».

После лекции один из ребят подошёл к Дане:

— Ты что, серьёзно?
— В каком смысле?
— Ну… с Лей. Это же она — та самая «тихая девочка», которая никогда ни с кем.

— И?

— Да не, просто странно. Неожиданно.
— Тебе привыкать — а мне жить, — спокойно ответил Даня.

---

Лея в это время стояла у окна. Её догнала Марта — однокурсница.

— Ты знаешь, что ты теперь на слуху?
— Что?

— У тебя появились «статусы». «Твоя история с Даниилом».
Кто-то уже написал в анонимке, что ты всё подстроила, чтобы забыть Артёма.

— А кто-то написал, что я — настоящая.
— Это кто?

— Он.

---

Они встретились на ступенях. У факультета.

— Всё нормально? — спросил он.
— Нет.
— Хочешь — пойдём домой.
— Хочу — быть собой. Даже здесь.

Он улыбнулся.

— Ты сильнее, чем хочешь казаться.
— А ты — мягче, чем сам себе позволяешь.

Они вышли во двор.
Сели на скамейку.
Смотрели, как студенты расходятся. Кто-то смеялся. Кто-то косился.
Но в этот момент они выбрали себя.

---

— Почему люди так не любят, когда кто-то становится счастливым? — спросила Лея.
— Потому что это напоминает им, что у них этого нет.
— Грустно.
— Зависть — это не зло. Это боль, которую не умеют проговорить.

Она вздохнула.

— А если завтра кто-то снова напишет гадость?
— Я отвечу.
— Что?
— Что ты — не чей-то выбор. А мой дом.
И пусть их мир — снаружи. А наш — внутри.

---

Позже, в маршрутке, она положила голову ему на плечо.

— Знаешь, что самое странное?
— Что?
— То, что ты не спасаешь меня.
— А что я делаю?

— Ты остаёшься.
А это — больше, чем любое спасение.

---

Позже, она записала:

> *"Они будут говорить.
Смеяться. Сравнивать. Осуждать.

Но есть он.
Он знает моё утро. Моё молчание. Моё «остаться».

А всё остальное — фон."*