Сломанная роза

1 Глава

"Быть некрасивой в семье, где красота женщины - единственная ценность, значит быть мертвой при жизни."

Комплексы. Казалось, из них состоит вся моя никчемная жизнь. Я стесняюсь своего лица, стесняюсь своего тела. Я не могу спокойно смотреть на себя в зеркало: каждый раз я смотрю на то уродство, что в нем отражается, и в голове сразу же появляется вопрос: почему? Почему Бог так поступает со мной? Почему же моей сестре досталась вся красота матери, в то время как я была лишь ошибкой природы. (Так, собственно, все называли меня в нашей семье, если, конечно, так можно назвать сброд людей, которые собственноручно топили меня в море комплексов.)

Ненависть в моём сердце никогда не угасала: ни к самой себе, ни к семье, ни к девушкам из нашего окружения, которые были эталоном красоты. Я ненавидела каждую из них, ненавидела их лица, которые были нарисованы словно рукой самых талантливых художников. Ненавидела их фигуры, которые были словно выточены руками самых умелых скульпторов. Но в то же время я понимала, что они ни в чём не виноваты: не виноваты в том, что меня стыдится собственная семья, не виноваты, что меня душит собственная зависть и ненависть.

Со стороны, может быть, моя жизнь и похожа на сказку. Старшая дочь (после старшего сына) главы клана Шахина Оксой. Огромный особняк, автопарки, в которых находились самые дорогие марки машин, какие только есть во всём мире. Самая лучшая одежда, бриллиантовые побрякушки, которыми были забиты несколько шкатулок в моей комнате. У меня было всё, ничем в этой жизни я не была обделена, кроме любви, понимания и принятия меня такой, какая я есть.

Наша семья была безупречной картинкой в нашем мире, полном крови и ненависти. Наша семья была примером для всех остальных. В то время как я была белой вороной, тенью в собственном доме. Тенью, которую терпели лишь потому, что фамилия Оксой обязывает сохранять видимость благополучия.

Отец никогда не поднимал на меня руку - ему хватало ледяного молчания за ужином, когда все взгляды скользили по мне, как по пустому месту. Мать же изредка бросала короткие фразы: «Надень платье с закрытым вырезом», «Не позорь нас перед гостями», «Почему ты не можешь быть хотя бы немного похожа на Айнур?»

Айнур. Моя младшая сестра. Та, что улыбалась, и мир замирал, восхищённый её фарфоровой кожей и глазами, в которых отражалось само солнце. Ей прощали всё: капризы, грубость с прислугой, даже ту историю с сыном соседнего клана, когда она разбила его машину и рассмеялась в ответ на претензии. «Айнур - живое сокровище», - говорил отец. Мне же доставались лишь приказы и напоминание о том, что я «ошибка, которую природа решила подкинуть в благородное гнездо».

Помню, как в четырнадцать лет я впервые услышала, как мать сказала своей сестре по телефону: «Старшая - это наказание Аллаха. Такая невзрачная, неуклюжая. Кто её замуж возьмёт? Придётся приплачивать, чтобы какой-нибудь бедняк согласился». Я стояла за дверью и сжимала кулаки так, что ногти впились в ладони до крови. Тогда я впервые подумала, что, если бы не сестра, если бы не эта вечная красота матери, переданная ей по наследству, может быть, меня бы любили. Хотя бы чуть-чуть.

Я научилась прятаться. В своей комнате, похожей на роскошную клетку, я просиживала часами перед зеркалом, пытаясь найти в своём отражении хоть что-то достойное. Но видела только нос с горбинкой, тонкие губы, угловатые плечи и непослушные кудрявые волосы. Я пробовала макияж - и он превращал меня в пародию на женщину.

В шестнадцать я возненавидела все зеркала в доме. Приказала слугам убрать их из моей спальни, оставив лишь одно в ванной, но мать, узнав, рассмеялась: «Испугалась собственной внешности? Правильно, нечего на себя смотреть». Тогда я разбила самое большое зеркало в холле - то, в антикварной раме, которое передавалось в семье три поколения. Отец впервые закричал на меня. Не за то, что я уничтожила семейную реликвию, а за то, что осмелилась устроить сцену перед гостями. Меня заперли в комнате на неделю, оставляя только воду и хлеб.

Я лежала на шёлковых простынях и смотрела в потолок, украшенный лепниной. У меня было всё, о чём могут мечтать миллионы. Но я была пуста. Абсолютно. Как драгоценная ваза, в которую забыли налить воду.

Единственным человеком, кто смотрел на меня без презрения, был старший брат Ильяс. Он был моим спасением в этом аду, моим ангелом-хранителем, без которого я не прожила бы и дня в этом особняке.

В день моего совершеннолетия отец устроил бал. Весь цвет нашего мира - старые кланы, новые деньги, политики, бандиты в дорогих костюмах. Я надела платье, которое выбрала не я, а мать - мешковатое, тёмное, прячущее всё, что можно. На Айнур же было алое платье, открывающее плечи и спину, с разрезом до бедра. Она сияла, и все виновники торжества - десятки гостей - поздравляли её с моим днём рождения.

Я стояла у окна, сжимая бокал с соком, который никто не удосужился заменить на шампанское. И смотрела, как отец вручает сестре ключи от новой машины - той, о которой я мечтала два года. «Тебе, дочка, для поездок по городу», - сказал он Айнур. Мне же он бросил мимолётное: «Иди, поздоровайся с господином Орханом. Он вдовец, ему пятьдесят, но это выгодная партия».

В тот вечер я впервые подумала о побеге. Но куда? У меня не было ни друзей, ни денег, которые я могла бы назвать своими. Все счета контролировались отцом, все связи - его людьми. Я была пленницей в золочёной клетке, и единственным моим преступлением оказалось то, что я родилась некрасивой.

А потом случилось то, что перевернуло всё. В моей жизни появился дьявол. Он был чудовищем, которое провело меня по всем кругам ада. В то время как я думала, что уже прошла их все в своей семье, он придумал новые и протащил меня по ним, сжимая моё истекающее кровью сердце в своих руках...