Сломанная Связь

Глава 3. Второй шанс

– Ты в порядке? – повторяет парень. Ноль реакции с моей стороны – не считая побелевшего лица и блестящих от непролитых слез глаз – пугает его. Он отступает, опуская руку, а лицо принимает растерянное выражение. – Эм... Я...

– Аня! Вот ты где! – слышу позади нестройные голоса друзей. Но даже голову повернуть в их сторону не могу.

Две пары рук бодро хватают меня и возвращают в вертикальное положение. Благодарность волной прокатывается по сердцу, выпуская на волю пару дрожащих слезинок.

– Ты ушиблась? – голос, впитавшийся в каждую клетку моего тела и каждую нить сознания, обеспокоен. Парень начинает растерянно вертеть головой, будто ища помощи. А я не могу поднять глаза выше округлого подбородка. Ведь если я снова взгляну в эти манящие синие глаза, я могу не выдержать. Распластаюсь на полу в буквальном смысле и зареву белугой. Стена безразличия и злости, старательно строившаяся эти месяцы, сейчас опасно шатается, грозясь рухнуть в один момент, оставив после себя одну пыль.

Мои друзья застыли с открытыми ртами – изрядно смутив его. Тревожное движение рук выдает парня с головой – в таки моменты он не знает, куда их деть. Нет, этого не может быть. Это опять какая-то жестокая шутка. Страх новой боли накрывает с головой, панически стуча в висках.

– Уведи меня... отсюда, – голос срывается, заставляя наблюдавших и участников сцены вздрогнуть.

Маша кивает, отрывая взгляд от предполагаемого самозванца, нервно улыбнувшись мне – Синицына удивилась встречи с парнем ничуть не меньше. Сжав плечи, она разворачивает меня к выходу на запасную лестницу, ведущую на четвертый этаж и вниз. Все во мне брыкаетесь, тянется обратно. К нему. К теплой улыбке, что согревала в самые холодные ночи, давала силы в голодные дни. Его присутствие прогоняло одиночество, даже если меня это порой раздражало. И эти глаза цвета замороженного вечернего неба смогли растопить лед лживых воспоминаний. Я думала, у нас еще будет время стать счастливыми. Но было слишком поздно...

Горячие слезы обжигают, будто серная кислота плавит сердце. Хочется вырвать сердце из груди, лишь бы не чувствовать эти мучения.

Я не смогла... защитить его... Я убила...

Воздуха не хватает, начинаю задыхаться в перерывах между истерическими всхлипами.

– Тише, тише, – чья-то рука гладит меня по волосам, пытаясь оторвать мою ладонь от груди. Сопротивляюсь. Я должна вытащить эту боль... Я больше не могу... Сжимаюсь в комок, а ногти впиваются еще глубже, вдавливая кулон в кожу.

Слышу, как сквозь дымку, как кто-то суетится, гремит посудой. Короткий звяк заставляет вздрогнуть.

– Вот, – у меня под носом оказывается кружка с напитком, источающим тонкий аромат камфоры с древесными нотками. Яд? Надеюсь, что так... Яд все начал, он же и закончит.

С каждым глотком теплая жидкость, с чуть лекарственным привкусом, разливается по телу, расслабляя натянутые нервные клетки. Опускаюсь на подушку, кружка исчезает из рук, и последнее, что я вижу – карие глаза, в тревоге бегающие на веснушчатом лице. Закрываю глаза, позволяю сну тонкой пеленой накрыть меня.

– Дея! Дея! – обеспокоенный голос звал меня в смердящей, покрытой грязью тьме. Я должна ответить, если хочу выжить в этом странном месте. А хочу ли я? Лео мертв, и каждая частичка моей души разрывалась на части, желая последовать за ним. В какой бы части потока Омута Богини Истока он не находился.

Прислонилась оголенной спиной к влажной и мерзкой каменной стене. Прижала колени к груди и спрятала в складках газовой ткани лицо, искаженное рыданиями и болью. Останусь здесь. Отголоски раздражающего голоса то приближались, то, отскакивая от стен узкого темного проулка, убегали дальше. Он искал с упрямым упорством, несмотря на те едкие слова, что я выплюнула прямо ему в лицо. Теон... Чуждое сердцу имя... Но почему, он так смотрит на меня? Будто я самый дорогой для него человек? Во всем виновата Связь...

«Дея! Где ты?!» – раздалось в голове, в подтверждение моих мыслей. Паника волной прошлась по раскуроченному в груди сердцу, дергая что-то внутри. Эта сила, что соединяет сердца и тела двух венефикусов, заставит меня его полюбить? И все, что я сделала, все те, за кем пришли Умбры и проклятые не упокоенные души... Все эти смерти... Все напрасно?

–Hast du dich verlaufen [Ты потерялась? (нем.)]? – скрипучая, прогнившая дверь впустила тусклый свет в мрачный закуток, в котором я пряталась. Скученная фигура престарелой женщины показалась в дверном проеме. – Komm rein, wärmen sie sich auf [Заходи, погреешься (нем.)].

Старушка мягко поманила меня внутрь, стоя на пороге. Я не поняла ни слова из того, что она сказала, но решила довериться. Слабо кивнув, встала. Дрожь прошлась по всему телу – к порыву ветра примешался ставший знакомым голос. И я поспешила спрятаться за дверью разваливающегося бедного жилья старой женщины – поломанные ставни и прохудившиеся двери стонали в темноте, красноречивее всего говоря о неблагополучии.

Зашла внутрь, непроизвольно морщась от тошнотворного запаха какой-то гнили. Старушка усадила меня за расшатанный, кособокий стол и начала хлопотать у камина, бормоча что-то под нос. Иногда поглядывая на меня и бросая непонятные вопросы. На стол приземлился глиняный горшочек с бледно-серой массой, напоминающей кашу, и деревянная кружка с резной ручкой. Невольно залюбовалась: искусно вырезанная голова люпуса [lupus (лат.) – волк] мерцала в неровном свете, и, казалось, что еще чуть-чуть, и он вздернет голову выше и протяжно завоет. Есть не хотелось. Да и вид каши аппетита не прибавлял. Придвинула кружку ближе, поблагодарив хозяйку, которая лишь закивала, отмахиваясь от меня рукой и продолжая суетиться по дому. Она готовила для кого-то корзину с припасами. Ну, или так казалось. Женщина металась от одной части комнаты в другую, собирая какие-то склянки и коробочки, из ниши в стене достала ломоть хлеба и нечто, завернутое в тряпку. Я продолжила пить свой напиток со странным привкусом, рассматривая небольшое полусгнившее помещение, запах что в начале меня смутил, доносился из темной груды в дальнем углу. Сердце сдавило в тревоге прежде, чем я поняла, что это не вещь, а старуха коротко произнесла «Verzeih [Прости (нем.)]» с виноватым блеском в глазах. Конечности онемели, а голова закружилась. Сознание начала окутывать тяжелая дремота. Может, это и к лучшему. Зачем мне жить...?