Сломанные

Глава 1

«У тебя одна минута. Иначе тебе конец, Лиса».

Сообщение от Глеба вышибает воздух из легких, словно пинок под дых. Он издевается. Опять. В последнее время это стало его излюбленным развлечением – ставить ультиматумы и наблюдать, как я судорожно пытаюсь им соответствовать.

«59»

«58»

Проклятый Дьявол начал отсчёт. Невыносимое, садистское тиканье таймера, встроенного в мою жизнь.

Стиснув мобильник до скрипа пластмассы, я глубже засовываю его в карман кожанки и срываюсь с места. Косой, колючий дождь бьёт в лицо, стекая с волос за шиворот холодными струйками. Я несусь, не замечая ни расплывчатых пятен прохожих, ни глубоких чёрных луж, поднимающих брызги до колен. В висках тяжко и гулко стучит:

«Опоздаешь. Не успеешь. Он ведь не шутит. В прошлый раз он довёл меня до настоящей истерики, а что будет на этот раз?»

Я далеко не спортсменка, но сейчас во мне дикой, животной мотивации больше, чем у любого олимпийского чемпиона. Слёзы смешиваются с дождём и солёными ручьями затекают на губы. Я глотаю эту горькую влагу и безжалостно стираю подошвы потрёпанных берцев об асфальт.

Впереди – подъезд. На глаз – секунд двадцать. Я должна успеть. Обязана.

Распахнув тяжелую дверь, я врываюсь в здание, едва не поскользнувшись на кафеле.

– Простите! – задыхаясь, говорю я, на полном ходу подрезая у лифта высокого парня в спортивной одежде.

Он отступает на шаг, ошеломлённый таким натиском. Я влетаю в кабину и судорожно тычусь пальцем в кнопку своего этажа, не позволяя ему войти.

– Я очень спешу. Простите, – виновато пищу я, уже обращаясь к его спине.

Створки лифта медленно, мучительно медленно, сходятся. Последнее, что я успеваю заметить – его взгляд. Не столько злой, сколько удивлённый и… оценивающий. Как будто я диковинная птица с другой планеты.

– Чёрт… – выдыхаю я, оборачиваясь к мутному зеркалу в стене кабины.

Отражение транслирует невзрачную, жалкую картинку. Я выгляжу, мягко говоря, ужасно. А если быть совсем честной – хреновее некуда. Вылитая мокрая, потрёпанная курица. Губы предательски трясутся. Тушь размазалась чёрными подтёками до самого подбородка. Влажные пряди волос липнут к щекам и шее. Под вымокшей насквозь курткой мелко дрожат плечи. Но пугают больше всего глаза – огромные, по-звериному испуганные, налитые такой тревогой, что в них, кажется, можно запросто утонуть.

Я пытаюсь стереть это безобразие мокрой салфеткой. Становится только хуже – чёрные разводы превращаются в грязные пятна.

Лифт с лязгом останавливается. Едва створки разъезжаются, я выскальзываю наружу и лечу к заветной двери.

Дёргаю ручку – заперто. Стучу кулаком в металлическое полотно, игнорируя звонок. Внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок.

– Глеб, открой! – голос срывается на фальцет.

Молчание. Гробовая тишина за дверью.

Твою мать… Лихорадочно достаю телефон. Новое сообщение:

«Не успела. Наказание».

В глазах темнеет. Я снова колочу в дверь, уже обеими руками, чувствуя, как по коже разливается волна бессилия.

– Хватит издеваться, Глеб! Пожалуйста! – выталкиваю из себя слова, словно глотая острые камни.

В ответ – всё то же мёртвое, унизительное молчание. Он слышит. Я знаю, что он слышит и получает от этого удовольствие.

– Ублюдок, – хрипло рычу я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Спина медленно сползает по холодной стене, и я бессильно оседаю на корточки на бетонный пол. Слёзные комки застревают в горле, больно царапая изнутри.

– Будешь держать меня тут, как провинившуюся собаку? – сдавленно шиплю я .

В этот момент раздаётся мягкий щелчок – лифт приехал снова. Створки открываются, и на площадку выходит тот самый парень, которого я так грубо обошла минуту назад.

Его взгляд сразу находит меня, сгорбленную комочком у двери. Наплыв жгучего стыда заливает с головой. Я опускаю глаза, утыкаясь взглядом в его массивные кроссовки. Чуть выше болтается спортивная сумка и пакет с продуктами.

Парень на секунду замирает, затем, не сказав ни слова, проходит мимо. Шлейф его парфюма - лёгкий, свежий - на мгновение окутывает меня. Взбудораженные лёгкие, привыкшие к спёртому воздуху страха, невольно глубже втягивают этот запах. Запах чужой, нормальной, свободной жизни.

Он достаёт из кармана ключи, и до меня наконец доходит: он – мой сосед. Мы с Глебом заселились сюда недавно и ни с кем не знакомились. Мне было не до того.

– Всё в порядке? – вдруг спрашивает сосед.

Я вздрагиваю и автоматически, хорошо заученной ложью, выдаю:

– Да-да, всё хорошо. Просто… ключи забыла.

Неуверенно улыбаюсь и тут же понимаю, насколько жалко и фальшиво это выглядит. На моих джинсах разводы, куртка промокла насквозь, а голос ещё дрожит.

Он просто кивает, но его взгляд – тёмный, внимательный – говорит, что он не верит ни единому слову. Но какое ему дело до какой-то странной соседки?

Как только его дверь закрывается, я снова остаюсь одна в тихом, холодном подъезде. Я бессильно тереблю влажные волосы и, чтобы заглушить гнетущее чувство пустоты, утыкаюсь в телефон. Листаю ленту соцсетей, ничего не видя, просто убивая время. Жду, что Глеб остынет, смилуется, передумает.

Но проходит час, а дверь остаётся закрытой. Веки слипаются от усталости и бесслёзного плача. В голове проносятся обрывки мыслей: а что, если он уснул? А если ему всё равно? А если это навсегда?

Внезапно раздаётся щелчок открывающегося замка. Моё сердце замирает, а потом начинает колотиться с бешеной силой. Это он. Сейчас выйдет. Посмотрит на меня своим жестким взглядом. Скажет: «Ну что, Лиса, прочувствовала? Готова вымаливать прощение?» Или просто развернётся и уйдёт обратно, оставив меня тут ещё на ночь…

Я вздрагиваю и испуганно поднимаю глаза…