Сломать отличницу

1. Василина

Кто-то любит работу, а кто-то, как я, обожает школу. Таких единицы, но мы ещё не вымерли. В любую погоду, на любую контрольную я приду, не думая об оценках. Мне нравится сам процесс: когда заходишь и видишь наполненное сменками фойе, встречаешь в классе любимых одноклассников, а минуты спустя — учителей. Даже когда каждый мечтает поскорее оказаться дома, всё равно греешься общением, взаимной поддержкой.

Третье сентября одиннадцатого класса — день подколов, песен Шуфутинского и нескончаемых напутствий педагогов, которые переживают за нас больше, чем мы сами. Они готовы трудиться усерднее нас, выискивая варианты прошлых лет, проводить факультативы в свой выходной, отвечать на каверзные вопросы — лишь бы мы успешно сдали экзамены и не подвели в первую очередь самих себя.

Я всё лето усердно готовилась к последнему учебному году, с помощью репетиторов подтягивала предметы, которые решила сдавать. Мой выбор одобрили и родители, и учителя-предметники. Все уверены, что я справлюсь и получу свои желанные четыреста баллов на ЕГЭ. Пусть таких выпускников по стране бывает немного, но есть к чему стремиться, а обозначенный маршрут всегда лучше пути наугад.

— Василин, солнышко, дай подглядеть?

Ко мне подсаживается Рыжов Егор, веснушчатый и действительно рыжий верзила, с которым у нас хорошие приятельские отношения.

— Егор, как можно начать списывать уже в сентябре? — насмешливо интересуюсь я, замечая, как он за лето возмужал.

На линейке я не особо рассматривала одноклассников — мы так радовались встрече, обнимались и поздравляли друг друга, что забыли сравнить, кто как изменился. Зато все с нетерпением ждали милой традиции — собраться после уроков во внутреннем дворике школы.

— Сопливых вовремя целуют, солнышко! — цитирует нашего математика Егор и тянется к моим записям, которые я предусмотрительно держу подальше.

— Я не вредная, но это дело принципа! — говорю я, отодвигая тетрадь по физике. — Я корпела всё лето, тебе не стыдно, Рыжов?

— Да брось! Мне главное — наличие, а тебе — знания. Так что я за твой счёт в титаны не вылезу, Василин!

Егор забавно возмущается, размахивая своей отросшей рыжей шевелюрой, которая сейчас кудрявится на зависть девчонкам. Наверное, он запомнится мне эталонным раздолбаем, но ему действительно всё легко даётся. Я ни разу не видела, чтобы он над чем-то серьёзно корпел — даже в языках, где он один из лучших, парень схватывает всё на лету. Уверена, он сам не понимает, какое счастье в виде феноменальной памяти ему досталось.

— Василин, а я тебя защищать буду! — продолжает подкупать Рыжов.

— От кого? — усмехаюсь я.

Любого обещания ожидала от этого жулика, но такого… Удивил!

— Да от всяких… разных… — На мгновение Егор меняется в лице, но потом вновь лыбится во все тридцать два. Уверена, у него даже зубы мудрости уже вылезли — умеет же он так обезоруживать своими речами.

— Ладно, — протягиваю тетрадь, но всё ещё крепко держу её за уголок. — Но когда станешь мегапопулярным спортсменом, обязательно упомяни, кто прикрывал тебе спину в школе!

— О, это без вопросов! — выхватив тетрадь и быстро чмокнув меня в щёку в знак благодарности, Рыжов испаряется.

А на его месте появилась разгневанная Зарина.

— Ты с ума сошла?! Столько пахать, чтобы он всё схалявил? — возмущается подруга, пока я делаю вид, что привожу в порядок и без того идеальный пенал.

— Он всё равно не успеет списать много, следующий урок — физика, — бросаю я, не глядя на бурчащую Зарину.

— Ты ненормальная!

— До тех задач, которые мне помогла решить ты, он даже не дойдёт, Зарин… — ласково жмусь к подруге, стараясь её задобрить.

Нам ещё весь одиннадцатый класс сидеть вместе, не хотелось бы оставлять у неё осадок.

— Ты его недооцениваешь! — фыркает Зарина, сбрасывая мои руки со своего плеча. Её резкое движение напоминает дикобраза, выпускающего колючки.

— Зато Егор пообещал нас с тобой защищать! — не сдаюсь я, вновь обнимая подругу. Приставать мёртвой хваткой я умею.

— Ага, тебя — от проглота, меня — от кашалота, — саркастично отзывается Зарина, уже не пытаясь вырваться, справедливо решив, что это бесполезно.

Не удержавшись, я рассмеялась. Заринка тоже не смогла сохранить серьёзность и прыснула вслед за мной, прикрывая рот рукой, чтобы не потерять последние крупицы гордой сдержанности.

— Да-да, я видела, как ты улыбнулась! Бросай капусту квасить, ненавижу щи!

— Ой, Белова, дурья ты башка! — дав мне лёгкий щелбан, Зарина перестаёт дуться.

Звенит звонок, и в кабинет входит Наталья Юрьевна, учитель русского языка и литературы, наша классная руководительница.

— Здравствуйте, садитесь! Домашним заданием было написать сочинение. Возникли какие-нибудь вопросы? — внимательно оглядев класс, начинает она наш первый урок в одиннадцатом классе.

Не успевает Зарина поднять руку, как в дверь стучат.

— Войдите! — отчеканила Наталья Юрьевна, бросая строгий взгляд в сторону двери.

В проёме показалась кучерявая белокурая голова какого-то мальчишки, на вид — пятый класс.

— А Белову Василину можно? — робко поинтересовался он, беспокойно водя глазами по классу, явно не зная, кого ищет.

— Все вопросы решайте на перемене, у нас урок! — спокойно, но безапелляционно ответила учительница.

— На перемене нельзя! — вдруг упрямо заявил малец.

Наталья Юрьевна резко повернула голову и прищурилась. В классе воцарилась гробовая тишина. За годы учёбы мы хорошо усвоили, когда её лучше не злить. Сейчас было именно то самое время.

— Молодой человек, закройте дверь с обратной стороны! — произнесла она зловещим шёпотом.

— Но меня прибьют, если я не отдам… — с дрожью в голосе, но твёрдо стоял на своём мальчик.

Я забыла, как дышать. Мне никто ничего передавать не должен был, а гнев Натальи Юрьевны мог в любой момент обрушиться и на меня.

— Оставьте у двери и поспешите на свой урок! — величественно разрешила учительница, отвернувшись к доске.