Сломленная истинная

Глава 8

– Артиан, пожалуйста, нет... Не трогай меня! Я не хочу! – кричу я, продолжая вырываться.

В какой-то момент он замирает, выпуская из цепкого захвата.

Делаю шаг назад и упираюсь спиной в холодный камень стены.

Артиан смотрит, не мигая. Синие глаза затуманены, дыхание тяжёлое, прерывистое.

Меня трясёт, но не от холода, от ужаса и отвращения.

– Майя... – хрипло выдыхает, проводя ладонью по лицу. – Прости. Я... я не знаю, что на меня нашло. Никогда такого не было... Просто хочу тебя настолько сильно, что перестаю себя контролировать. Ты простишь меня? – он тянется к моему локтю.

Я отшатываюсь.

– Уходи, Артиан.

В его взгляде что-то меняется. Зрачки вытягиваются в вертикальные щели, и от этого по спине пробегает ледяная дрожь.

Долгие секунды он просто смотрит на меня, будто решая, раздавить или отпустить.

– Идём на завтрак, – произносит наконец, всё так же не сводя взгляда.

– Можно я побуду в комнате? Плохо себя чувствую.

Артиан с шумом выдыхает и тихо спрашивает:

– Может, всё-таки скажешь, что тебя беспокоит?

– Со мной всё хорошо, – упрямо заявляю, чувствуя, как дрожат колени.

– Попрошу, чтобы завтрак принесли тебе в комнату.

– Спасибо.

– Я могу остаться, чтобы мы вместе...

– Нет! – перебиваю, и его зрачки вновь становятся вертикальными. – Просто... дай мне время. Хорошо?

– Хорошо, – цедит, отступая. – Но знай, мы ещё не договорили. Я всё ещё жду ответ на свой вопрос. Будь добра, любимая, – он подчёркивает это слово, повысив голос, – сказать мне, что чувствуешь ко мне. Приду вечером.

– Вечером? – уточняю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Обычно, когда Артиан в замке, он не спускает с меня глаз. Постоянно крутится рядом.

На его губах мелькает едва заметная улыбка.

– В обед Лара устраивает небольшой приём: семья, пара приближённых… – он лениво тянет, – у неё привычка праздновать вдали от замка, в поместье на берегу.

Я киваю, но внутри что-то болезненно сжимается.

– Ты пойдёшь? – спрашиваю, и ответ знаю заранее.

– Конечно, – он словно удивлён, что я вообще это уточнила. – Все приглашены.

Я жду, что он скажет «и ты», и заранее подбираю слова, чтобы отказаться, но он... молчит.

– Тебе, – он делает паузу, – лучше отдохнуть. Ты выглядишь уставшей.

Он говорит это ровно, почти заботливо, но взгляд – пристальный, оценивающий, как у человека, который только что поставил тебя на место.

Я медленно киваю и опускаю взгляд.

– Если хочешь, могу остаться, – произносит он спокойно, но в глазах всё то же хищное внимание.

– Не нужно. Увидимся вечером.

Артиан не спешит уходить, пытаясь проделать дыру в моём лбу. Но когда понимает, что я так и буду стоять и молчать, вздыхает и идет к двери.

– До вечера, любимая.

Как только закрывается дверь, сползаю по стене и, спрятав лицо в ладонях, начинаю плакать.

Больно. Противно. Мерзко.

Я не смогу долго притворятся, что со мной всё хорошо. Сорвусь, расскажу ему, что знаю о его изменах, и он...

А что он?

Он сделает печальные глаза, повздыхает, возможно, извиниться, а потом начнёт разглагольствовать о том, что я его истинная, и что эта связь священна и нерушима. А то, что изменил – так это пустяки, он же мужчина, и у них это в природе.

Артиан меня никогда не отпустит. Точно знаю. Вижу по глазам. По собственническим замашкам. Если понадобится, он поместит меня в клетку, но точно не отпустит.

Надо бежать. Но не вслепую. И не так, чтобы он догнал через пять шагов. Я должна уйти так, чтобы уже не вернуться. Мне нужен чёткий план побега. И выкорчевать эту проклятую метку. Но как это сделать? Взять нож и вырезать? А потом истечь кровью на радость врагам?

Нет.

Нужно узнать, как это сделать это быстро и безболезненно.

Обхватываю голову дрожащими пальцами и начинаю порывисто дышать.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть всем телом. На негнущихся ногах иду открывать.

– Завтрак, – пропела рыжая служанка, распахивая дверь бедром. – Что, опять ревела? – с деланным сочувствием наклоняет голову. – Жених сказал, что ты ему противна?

Я молчу, но в груди уже закипает.

– А, ну да… – она усмехается. – У него вчера ночью гостья была. Такая красавица. Говорят, старые чувства не ржавеют. Они так кричали, что аж стены дрожали…

Она смеётся, и её смех вызывает красную пелену перед глазами.

– Пошла вон, – выдавливаю сквозь зубы.

Карие глаза её опасно блеснули. Она медленно снимает крышку с блюда, наклоняется… и плюёт прямо на еду.