Сломленные души

Глава 1

Говорят, существует такая связь на свете, что, сколько бы раз ты её ни разрывал — вы всё равно встретитесь.

Карина

В последнее время моё поведение вышло за все рамки дозволенного — по мнению отца. Он, как всегда, был в ярости, и это стало последней каплей, переполнившей его и без того истощённое терпение. С самого детства у меня было ощущение, будто отец меня ненавидит — просто за то, что я родилась. Он наказывал меня за любые шалости и неповиновения, даже за мелочи: разбитую тарелку, неубранную посуду в моей комнате.

Мама умерла, когда мне было полтора года. Отец воспитывал меня в одиночку — кнутом и пряником. Иногда мне казалось, что лучше умереть, чем продолжать жить под одной крышей с таким тираном. С каждым годом его наказания становились всё жестче, всё более жестокими по отношению к ребёнку. С десяти лет я мечтала сбежать из этого дома. Мечтала, что убегу подальше — и у меня будет шанс начать новую жизнь, без него. Хотела забыть весь ужас моего детства. И, в конце концов, моя мечта сбылась — но не так, как я планировала.

На самом деле, я ничего особо плохого не сделала. Просто отец узнал, что я занимаюсь танцами, которые он считает неприличными. А точнее — стрип-пластика. Но это не то, о чём он думает. Это — искусство, гимнастика тела, где каждое движение — талант, способ выразить свои чувства. Эти танцы стали частью меня. Это то, что я действительно люблю.

Сегодня отец окончательно сорвался. Во всех своих бедах он в очередной раз обвинил меня. Я виновата, что его бизнес рушится, что никто не помогает ему в сложившейся ситуации. Я снова оказалась крайней. Ведь он потратил последние деньги на моё обучение в элитной школе-пансионе для девочек. Он надеялся, что там я забуду про свои «грязные танцы», что из меня сделают «настоящую леди» — человека, которым он считал меня не ставшей.

— Собирай вещи! — кричал он. — Сейчас же! Ты отправляешься в пансионат в Подмосковье. И это не обсуждается! Он сошёл с ума. Отправить меня в эту тюрьму, прикрываясь «элитным» образованием.

— Я не поеду! — пыталась я до него достучаться, но он не слушал. Ему было всё равно. Его бизнес и репутация были важнее, чем собственная дочь.

— Лучше умру, чем поеду туда!

— Что ты сказала, маленькая шлюшка?! — Его пощёчина была такой сильной, что я почувствовала, это конец. Последняя капля моего терпения. Обратной дороги нет. Но я промолчала. Лучше не злить его в этот момент. Иначе будет только хуже — мне, а не ему.

Я приняла: сегодня — мой шанс. Я сбегу от отца-тирана. У меня уже был продуманный план. Но для этого нужны деньги. А у меня их не было. Я пошла на этот шаг из отчаяния, зная, что меня ждёт в этом пансионате. Собрав вещи в рюкзак, я решила бежать к Ромке. Рома — мой друг детства, сын нашей бывшей горничной, Татьяны Ивановны. Почему бывшей? Потому что отец был на грани банкротства и больше не мог содержать прислугу — уволил её.

— Рома, ты должен мне помочь, — попросила я, зная, что прошу о многом. — Я не могу учиться там. Отец отправляет меня в закрытый пансионат. Всё — конец моей карьере в танцах. Ты ведь знаешь, что танцы для меня — святое.

Вчера вечером я подслушала разговор отца с его деловым конкурентом. Я знала, что у того будет портфель с деньгами — он приедет, чтобы выкупить папин бизнес под залог всего нашего имущества. Отец категорически против продажи, но согласился взять у него деньги в залог — под наш единственный дом.

— Я всё сделаю сама, — сказала я Роме. — Ты просто вытащи портфель и уходи.

Максим

Я сидел в машине и ждал Игоря. Он должен был появиться с минуты на минуту, но ожидание затянулось на часы. Ещё чуть-чуть — и моё терпение лопнет. Эта мразь, конечно, специально опаздывает. Набрав его номер, я ждал ответа, который так и не последовал.

— Чёртов ублюдок, ему что, не нужны деньги? — пробормотал я.

Он был почти банкротом и потому с радостью согласился на моё предложение о покупке его старинного дома. Для меня эта сделка была особенно важна: когда-то здесь жил мой дед. Это не просто недвижимость — это память. Я бы забрал у него всё, будь моя воля. Но этот мерзавец оказался расчётливым.

Рядом с моей машиной я заметил двоих подростков, лет по пятнадцати. Эти засранцы постоянно крутятся вокруг элитных тачек, предлагая помыть окна или протереть грязные номера. Но в их поведении было что-то подозрительное: они просто стояли, не предлагая услуг, и заглядывали в салон.

— Пошли вон, попрошайки, — сказал я, опустив окно, и бросил пятьсот рублей на асфальт. Мальчишка в кепке посмотрел на меня с ненавистью, не подняв деньги, отошёл на пару шагов, схватил камень и запустил его в мой Бентли, разбивая лобовое стекло.

— Ах ты сучонок! — выругался я. Бросившись за ним, я совершенно забыл про барсетку на переднем сиденье. Схватив подростка за шкирку, я резко дёрнул его на себя. Ткань рубашки треснула, открывая взгляду часть интимной зоны. Кепка слетела, и тёмные длинные волосы рассыпались по обнажённым плечам, скрывая лицо. Передо мной была девчонка. Юная девушка, лет пятнадцати-шестнадцати, с чёрными пушистыми ресницами, испуганно смотрела на меня. Её взгляд напомнил мне мою младшую сестрёнку — ровесницу этой девушки. Черты лица казались знакомыми, но я не мог вспомнить, где её видел.

— Отпустите меня, — прошептала она почти ангельским голосом.

Но я не собирался отпускать. Схватив её, я потащил к машине. Она брыкалась и кричала, пытаясь привлечь внимание прохожих.

— Ты мне это стекло отработаешь, зараза, — сказал я. — А потом можешь валить на все стороны.

Подойдя к машине, я обнаружил, что барсетка исчезла.

— Сука! — выругался я.

Схватив девчонку за волосы, я впился взглядом в её глаза. Она смотрела вызывающе, но я чувствовал, как она дрожит вся, её тело тряслось, не от холода а от страха.

— Где твой дружок? Я вызову полицию, — пригрозил я.

— Нет, только не полицию! Отец меня убьёт… — заплакала она. — Мой отец…