Слова трёх городов

3/4

3.
Несмотря на то, что Руби постоянно преследовали неудачи (как и до приезда в Форпост, собственно говоря), клюква понемногу собиралась. Ягоды постепенно заполнили небольшой бочонок и часть посуды, а корзина, с которой Руби в первое время ходила за клюквой превратилась в место её хранения. Но беловодцы всё не спешили за драгоценной ягодой. Каждый день, возвращаясь из леса, Руби надеялась услышать, что приехали наконец-то за клюквой, привезли кое-какие вести из дома. Но о поселенцах как будто забыли. 
И всё же Руби продолжала ходить за ягодами – теперь уже со странной «берестяной» посудиной, одолженной у одной из крестьянок. Главное в деле похода за клюквой было выследить ягодный куст на дереве. Иногда попадались и уже «пуганые», сбросившие ягоды кустики, иногда их можно было заставить покинуть дерево, забросав камнями, иногда приходилось за ними лезть вверх. Каждый раз, неуклюже взбираясь по стволам деревьев, Руби ругалась вполголоса на всё подряд (однажды, ещё задолго до Форпоста, Руби пришлось покидать дом своего очередного возлюбленного через окно на втором этаже – тот случай она и вспоминала, влезая на деревья).
Сегодня Руби попалось какое-то особенно неудобное дерево: она и взобралась достаточно высоко, да всё равно никак не могла дотянуться до ягод.
– Ну же, ну кустик, ну подойди ко мне хоть чуточку! – от безысходности начала Руби разговаривать с растением. Оно весьма ожидаемо оставалось глухо к её мольбам. – Серьёзно? Ты думаешь на тебе так много ягод, что так важно расселся? Или ты думаешь, что без тебя и твоих глупых ягод я умру с голоду? А вот и нет! Вот и брошу тебя здесь! Одного!
Но и угрозы на растение не действовали, тем более, что Руби, в противовес своим словам, всё ещё пыталась дотянуться до него. Длины руки ей по-прежнему не хватало, и отважная собирательница клюквы начала размахивать в сторону злюквенного куста берестяным туесом. Наконец, туес зацепился за что-то, и куст, почувствовав это, прянул вниз. Вместе с посудиной. Сидя на дереве, Руби могла только беспомощно наблюдать, как он убегал в чащу леса с туесом поверху, точно в высокой шапке…
– Что за?.. – только так и смогла прокомментировать Руби свою очередную неудачу. Ей и так не было где хранить клюкву, а теперь не стало и куда её собирать.
4.
Проблема нехватки места под клюкву постепенно переросла в проблему исчезновения собранной клюквы. Обитатели Форпоста только и говорили о корзинах, бочонках и вёдрах клюквы – все совершенно запутались кто куда сколько клюквы сдавать должен, и сколько за эту клюкву должно заплатить Беловодье. Руби всё это нисколько не касалось, всё, что она собрала, было сдано на склад и дальнейшая судьба ягод её не волновала. Потихоньку Руби овладевала апатия.
В это время как раз нагрянула инспекция из Беловодья. Руби протолкалась к приезжим и скоро заполучила в свои руки пухлую пачку писем, перевязанную голубой ленточкой. Руби сразу же ушла в свою избушку, устроилась поудобней на тюфяке и аккуратно развязала ленту. С улицы доносился гомон, какие-то выкрики, но всё это было не важно. «Папочка» кратко сообщал о своих делах, Хэли (она же Халлгерд) долго расписывала, как они с Морис (Морнхильд) чуть не подожгли алхимическую лавку «тёти» Зойфриды, как она сбежала из дома, чтобы уехать к ней, как её нашли и заперли в комнате, как Морис поставила ей синяк и многое, многое другое… Морис тоже отправила несколько писем, написанных крупными печатными буквами, с ошибками, исправленными явно Хэли (притом порой на ещё более грубые ошибки). А ещё кроме писем в конвертах обнаружились детские рисунки.
Только что Руби казалось, что ничего не может быть дороже этих писем, но вмиг всё изменилось, в маленькое окошко вполз седыми лохмотьями туман.

Руби отложила письма и подошла к окну. В тумане ей померещилось человеческое лицо. Это не мог быть кто-то из колонистов или приехавших беловодцев, ни у кого из них не было таких тонких черт, такой аккуратной бородки – и всё же этот образ был ей знаком. Бледное, выступающее из молочной пелены, лицо окружали тёмные развевающиеся волосы - они клубились подобно дыму, серели на концах и растворялись тумане. Она погасила свечу и вышла наружу: весь Форпост тонул в тумане, на метр вперёд не было видно ничего, только смутное тёмное пятно мороком манило её за собой. Руби побрела за ним. Пятно направилось в лес, Руби – тоже.
– Эй! Жди меня! Кто ты!? – кричала она время от времени. Собственный голос Руби не узнавала - настолько глухо он звучал. Пятно то приобретало мужской силуэт, то расползалось, то мелькало между призрачных деревьев, то терялось из виду. В конце концов оно полностью исчезло, и Руби поняла, что заблудилась.
Споткнувшись обо что-то, Руби растянулась на траве. Оттуда, снизу, она видела, как туман висит в пальце над землёй, видела разбросанную кустом клюкву, но вставать и куда-то идти, собирать пролятую ягоду, у неё не было ни сил, ни желания; она поняла, что заболевает.