Слово Чести

Глава 2 Гор

На встречу с деканом он опоздал — и это взорвало его изнутри. Ярость клокотала в груди, будто вулкан перед извержением. От одной мысли, что его, Гора Альбертовича, отчитала какая‑то соплячка, кровь в жилах вскипала до кипения. Но стоило в памяти всплыть её огромным глазам цвета горького шоколада — сердце начинало биться так бешено, что, казалось, вот‑вот выпрыгнет из груди. Он буквально слышал каждый его гулкий удар, дыхание сбивалось, воздух становился густым и тяжёлым, дышать было почти невозможно.

«Что… что со мной? Что за чертовщина творится? Заболел, что ли?» — пронеслось в голове у Гора. Раньше ничего подобного с ним не случалось — он всегда отличался отменным здоровьем. С детства закалялся в единоборствах, каждое утро пробегал свои десять километров, не пропускал ни одной тренировки в зале и в целом вёл образ жизни, которому позавидовали бы олимпийцы.

— О‑о‑о, Гор Альбертович, приветствую, дорогой! Я вас ждал… — приторно улыбнулся декан Семён Аркадьевич, протягивая руку с таким видом, будто готов был расцеловать дорогого гостя.

— Здравствуйте, Семён Аркадьевич. Не хотел заставлять вас ждать. Просто одна чокнутая чуть под колёса не попала, — бросил Гор коротко, с явной досадой в голосе.

— Надеюсь, всё обошлось? — обеспокоенно спросил декан, глаза забегали, словно он уже представлял себе жуткую аварию.

— Да, всё хорошо, спасибо. Перейдём к делу, Семён Аркадьевич. У меня совещание через час, не хотелось бы и туда опоздать, — отрезал Гор и без приглашения плюхнулся в кресло, давая понять, что время — деньги.

— Да, конечно, мой друг, — засуетился декан, торопливо усаживаясь за свой стол, будто боялся, что Гор передумает и уйдёт. — Итак, насчёт твоей заочной учёбы… Ничего хорошего не могу сказать. Сам знаешь, отделение закрывают — студентов кот наплакал. Филиал переносят в Питер. У тебя, Гор Альбертович, два варианта: либо перенести документы в Питер и мотаться туда раз в три месяца на недельные сессии до окончания учёбы, либо перевестись на очное отделение и остаться у нас. Студентов‑очников последнего курса решено выпустить именно из нашего института.

— Но вы же понимаете, что с моим бизнесом я не могу торчать на лекциях каждый день? А мотаться в Питер, бросая дела на произвол судьбы, тоже не вариант! Вам известно, что этот диплом я не могу не получить — он мне как воздух нужен! — голос Гора зазвучал жёстче, в нём зазвучали стальные нотки.

— Гор Альбертович, я всё прекрасно понимаю. Поэтому предлагаю: последний год учёбы всё же остаться у нас, на очном отделении. Лекции можете посещать по мере возможности — преподаватели будут предупреждены о своём особом студенте. Никаких проблем не возникнет, а с вашими знаниями сдать сессии не составит труда, — декан говорил мягко, но в глазах читалось: «Не спорь, так надо».

— Ну, очное так очное, — Гор слегка усмехнулся уголком рта, будто говоря: «Ладно, уговорили, но это последний раз».

— Тогда все документы на переоформление нужно будет принести к концу месяца. В сентябре уже начнём занятия.

— Отлично, договорились, — бросил Гор, вставая и протягивая руку декану на прощание. Рукопожатие вышло коротким и деловым.

Гор вышел из института с лёгким сердцем. Ему было крайне важно решить вопрос с последним годом учёбы и наконец получить третье высшее образование — как мечтала его мама, умершая, когда Гору не было и шести лет.

На мгновение он замер на ступеньках, мыслями уносясь в детство, когда мама была ещё жива:

«Гор, сыночек, осторожно, не упади…» — улыбается и волнуется мама, протягивая руку к маленькому Гору. Тот, хитро смеясь, бежит к ней с распахнутыми объятиями. Вот он уже крепко обнимает её и вдыхает самый вкусный аромат на свете. От мамочки пахнет домом, теплом, цветами… и любовью. Вся боль и невзгоды уходят, стоит только прижаться к ней покрепче.

Гор резко встряхнул головой, отгоняя пелену воспоминаний, где было так тепло и уютно. Реальность ударила по нервам, как холодный душ.

На часах уже 14:50. «Не хватало ещё опоздать на совещание — и всё из‑за этой девчонки!» — пронеслось у него в голове. Руки сами сжимаются в кулаки, на скулах вздуваются жилы, вены на шее пульсируют, будто готовы лопнуть. Как только он вспоминает эту напыщенную пигалицу, хочется найти её, встряхнуть как следует и поставить на место, чтобы знала, с кем имеет дело. Но как только в памяти вырисовывается её образ — где‑то глубоко внутри что‑то тёплое и тягучее начинает разливаться по груди, сбивая весь боевой настрой.

«Чёрт тебя дери… Что за бесовщина?!» — злясь и недоумевая, он рывком садится в машину и с силой вдавливает педаль газа. Двигатель взревел, как разъярённый зверь, и внедорожник рванул с места.

Приехал в офис злой, как чёрт из преисподней. Сотрудники, словно тараканы от света, разбежались, только завидев босса в дурном настроении. Те, кто не успевал скрыться, нервно улыбались, бормотали «Здравствуйте, Гор Альбертович!» и тут же исчезали из виду — знали: когда босс не в духе, лучше ему на глаза не попадаться, иначе буря разразится мгновенно.

— Брат, я смотрю, ты сегодня на взводе? И кому же не повезло так разозлить самого Гора Альбертовича? — в кабинет переговоров зашёл Расул, добродушно улыбаясь. Он скорчил гримасу недовольства, копируя Гора, и с хохотом плюхнулся напротив за стол.

Расул Эльдарович — друг детства Гора, единственный человек, на кого Гор всегда мог положиться, как на самого себя. Он был для него больше чем друг — они были братьями, если не по крови, то по жизни точно. Все трудности и невзгоды прошли вместе: и в огонь, и в воду, друг за друга горой.

Как и Гор, Расул не пропускал ни одной спортивной секции. Они вместе были в первых рядах победителей всех городских и областных соревнований. Как и Гор, брался за любую работу с подростковых лет, чтобы не быть обузой для родителей. Если Гор не хотел зависеть от денег богатого отца, то Расул стремился обеспечить достойную жизнь себе и своим близким. В отличие от Гора, у Расула была полноценная семья — отец и мать, которые всегда с теплом принимали Гора, словно родного сына. Гор любил и уважал их — и часто сбегал к ним за тем теплом и любовью, которых ему не хватало после смерти матери.