Слово Чести

Глава 7 Гор

Атмосфера и виски сделали своё дело. Казалось бы, мне удалось расслабиться и забыть причину моего совсем недавнего беспокойства.

В ресторане было немноголюдно, играла приятная музыка. Мы с Расулом расслабленно сидели, откинувшись на мягкие спинки стульев, и болтали о том, что давненько мы не отдыхали вот просто так, для себя.

Нет, мы, конечно, посещаем всякого рода кафе, рестораны и т. д., но всё чаще — на деловых встречах и светских раутах с расфуфыренными дамами и господами, которые притворно улыбаются, лишь бы угодить тем или иным бизнесменам ради выгодного им партнёрства.

— Да-а-а, брат, мы совсем заработались, отдыха нормального не знаем, — протянул Расул, устало выдыхая. — Дом, работа, дом. Я иногда даже родителей нормально не вижу, а про родственников и друзей вообще молчу, — сетует Расул.

— Ну так, а что ты предлагаешь, Расул? Сам знаешь, бизнес — дело такое: либо ты выкладываешься по полной, разгрызая всех гиен, либо тебя сожрут с потрохами и не подавятся, — говорю я другу, вспоминая, с каким трудом всё нам досталось и чего нам стоит, чтобы всё это удержать.

— Знаю я, знаю! Но от этого не легче… — вздыхает Расул с какой‑то горечью в голосе. — Меня уже зазнавшимся снобом считают родственники… — иронически смеётся Расул. — Меня мои с детства таким считают, но ничего, живу же как‑то…

Делаю глоток терпкого напитка, чтобы проглотить ком горечи, подкативший к горлу.

— Да ладно тебе, брат, мы же прекрасно знаем, что твоя единственная «заноза» в семье — это Анжела! Если не считать твою мачеху, остальные любят и уважают тебя, а про бабушку Азнив вообще молчу — она души в тебе не чает!

— Давай закроем тему, Расул, а то нервы уже и так на пределе, а разговоры про Анжелу уж явно не успокоят меня! — От одного имени в желудке тошнотворно начало крутить.

— Ладно, всё, не буду больше, — поднимает руки вверх Расул, давая понять, что сдаётся…

— Но бабушку Азнив надо бы навестить, соскучился я по её долме из виноградных листьев. Ты‑то к ней хоть приезжаешь? — спрашивает друг, пристально глядя на меня.

— Я? Нет! А вот она приезжает ко мне. Иногда удаётся уговорить её погостить, но, видите ли, сын дороже внука — больше трёх дней она у меня не гостит, — рассказываю Расулу, вспоминая мою любимую бабулю…

— Наверное, боится Альберта Карапетовича с невесткой надолго оставить! Анжелка же — кобра и мужа не жалеет, а бабушку опасается, как это ни странно… — злорадно улыбнулся я, яростно сверкнув глазами, вспомнив лицо мачехи.

— Ты прости, брат, но про «кобру» ты это в точку: твоя мачеха — та ещё змеюка! — скорчил отвратную гримасу Расул, будто сейчас видит эту змею перед собой.

— Ты знаешь что, давай‑ка Вигену позвоним: пусть берёт Мариану и едет к нам. Пока появился шанс, можно наверстать упущенное и повидаться с братом и сестрой, — решил я всё же сменить тему и заодно увидеться с двоюродными братом и сестрой.

— Отличная идея, Гор! — встрепенулся Расул, явно довольный предложением.

Ведь Виген и Мариана — не просто мои родственники, но и друзья Расула. Они, конечно, чуть младше нас, можно сказать, у нас на глазах выросли, но отношения были дружеские.

«Сказано — сделано», — как говорится. Виген обещал приехать в течение получаса, если удастся уговорить Мариану быстрее собраться.

За то время, пока мы разговаривали, успели и наш заказ принести, который мы тут же принялись поглощать, изголодавшись за весь этот проклятый день!

Сидим, орудуя вилкой, и изредка бросаем взгляд в сторону входа в надежде увидеть своих созванных друзей‑родственничков.

И на мгновение Расула чего‑то переклинивает: загипнотизированный, с зависшей в воздухе рукой, держащей вилку с наколотым куском мяса, так и не достигшим рта, он начал что‑то тихо бурчать себе под нос, сверля вход взглядом, как у Чеширского кота.

— Что за куколка? Богиня! Бомба! — продолжал бредить Расул, втыкая в одну точку у входа, куда наконец устремился и мой взор, прослеживая за взглядом Расула.

Тук‑тук‑тук‑тук — поскакало галопом сердце, горячая лава потекла по венам, сжигая и разжигая всё внутри к чёрту. Зверь внутри начал бешено вырываться наружу, заставляя до боли напрячь все мышцы и руки, которые автоматом сжались в кулаки, впиваясь ногтями в мягкую кожу ладоней.

Чёрное платье‑футляр на бретельках идеально сидит на стройной фигуре. Длинные тёмно‑каштановые локоны развиваются от сквозняка из‑за открытой позади неё двери. Прекрасные глаза цвета горького шоколада, осенённые длинными ресницами, губы — алый бутон роз — манят, опять манят…

Судорожно моргаю, чтобы отогнать прекрасное видение, от которого челюсть свело, дыхание перехватило. Как рыба на суше, пытаюсь вздохнуть — не получается.

— Чёрт, чтоб тебя! Но, похоже, её вижу не только я, но и Расул, заворожённо пускающий слюни на мою утреннюю беглянку и теперь уже персональную «тахикардию»…

— Гор, кажется, я влюбился! — отдалённо слышу голос друга, будто из тумана.

— Ч‑ч‑чего? — кажется, я не понимаю, что несёт Расул. Мне кажется, или я ослышался?

— Брат, я говорю, влюбился я! Влю‑бил‑ся! — с горящими глазами и глупой улыбкой, чуть ли не крича, повторил Расул.

— Ты чокнулся, Расул? — рявкнул я на друга, ощущая, как зверь внутри коготки выпустил и зубы оскалил. Но вот на кого? И почему?