Слово колдуна

Глава 3. Совещание

Вечером в доме братьев собрались все. Исключение составили подошедшие к сумеркам торговцы; поначалу они тоже пытались протиснуться, но внутрь пустили лишь Ейца, наиболее натурально хватавшегося за сердце и даже попросившего принести воды. Неясно, переживал ли он за путь, остатки товара или за деревню, однако пользы от его участия в совещании точно не было. Марна и другие женщины предлагали усилить оборону жилья и приготовиться к худшему и ждали в этом вопросе пособничества и покровительства от более высокого и сурового на вид Ульрика, хотя он был и младшим братом, а в качестве главы остался сдержанный Гард. Он пока от волеизъявления воздерживался, и, когда дети начали зевать, а старик и вовсе видел пятый сон, мужчина вежливо попросил всех разойтись до утра. Вежливо — но никто не прекословил. Мы с Льётом, как самые терзаемые расспросами, причём и как непосредственные свидетели, и как знающие толк в магии (на этом аргументе я мысленно кисло улыбнулась: моих знаний кот наплакал, разве что ощущения слушать), тоже хотели ретироваться к остывшему ещё несколько часов назад обеду. Не вышло.

— Вендела, Льёт, Марна и Орм, останьтесь, — Вегард положил руку на плечо парня, которому я помогала подняться. Тот послушно опустился обратно, продолжая смотреть в одну точку. В течение всего совещания гончар вёл себя странно: видимо, у него появилась идея о нашем «мореходе Хель». Не одна я так подумала, потому что мужчины попросили поделиться размышлениями именно его, попутно в очередной раз перекладывая по столу карту. От изображения сосенок и заливов меня уже тошнило, словно я пешком оббежала каждый куст и проверила, нет ли под ним вредителя, поджигающего корабли и посылающего страшные загадки.

— Что думаешь? — Ульрик наклонился над тонкими линиями и провёл пальцем налево. Четыре пары глаз впились в кривое изображение здания; тётя поправляла передник, а Орму смотреть не имело смысла. Он достал старое костяное ожерелье из костей с рунами и принялся его перебирать. Костяшки, сталкиваясь друг с другом, наполняли пространство вокруг характерным неприятным щёлкающим звуком. Это немного разрядило обстановку, сбив остальных с мысли.

— Согласен. На западе только заброшенный монастырь. Птицы говорят, — гончар сделал паузу, приглядываясь невзначай к реакции остальных на его слова, — что место проклятое и гиблое. Думаю, подходит под описание «подарка». Нам указали путь.

Мужчины переглянулись и младший из братьев выложил над монастырём уголёк. Гард же наклонился и провёл пальцем от Ледяного холма до леса, тянущегося дальше до интересующей нас точки.

— Охотники не заходят дальше грота на изломе реки. Они говорят, что дальше звериные следы плутают и пропадают. Сам я тоже видел...нечто. Однажды в азарте перешёл воду и углубился в чащу. Лось, шедший впереди меня на локтей четыре, не больше шести, внезапно прохрипел и опал. Я остановился, чтобы осмотреться, — на этом моменте ни у кого пока вопросов не возникло: в наших местах осторожность важнее хорошей охоты, — и увидел, как тело его странно начало проваливаться. Только не под землю, если бы это был хищник из нежити, а вовнутрь. Его рога продавили череп, хребет просел. Птиц вокруг тоже слышно не было.

Всего путей было три, и, судя по карте, решение исследовать не подлежало обсуждению. Важным стал вопрос, каким образом мы доберёмся и кто выдвинется в своеобразный поход. Впрочем, сыновья конунга уже решили и это, иначе бы отпустили нас после основного собрания.

— Для того, чтобы пройти лесом, нужен проводник, – я подала голос, чтобы внести лепту в общее дело, а также чтобы меня не отправили на верную смерть. Нет, страх мне чужд, но откровенного самоубийства не потерплю. – Кто-то из существ, там живущих. Да только... – краем глаза я заметила, как Льёт кашлянул в собранную ладонь, – это похоже на защитный контур. Проклятое место, как и сказал наш хромой рыжий лис.

Странно. Обычно моего друга из лесов не выманить. По секрету он мне рассказывал, что нашёл пещеру со следами дракона у истока ручья, который затем лишь спускается и впадает в реку южнее излома. Почему он не хочет рассказать о тропе сейчас, когда угроза нависла над деревней и это важнее слов беспокойства от Марны? Ульрик моих взглядов в сторону Льёта не заметил или не придал им значения.

— Орм, будет ли ветер в помощь, если мы обойдём со стороны мыса? – Вегард пригладил бороду и потянулся за игрушечной лодкой, забытой кем-то из мальчишек. Для карты она была велика, зато наглядна. У лодки был даже красный, как кровь, парус. Не секрет, что наши корабли вселяют ужас и уважение благодаря отсутствию зависимости от ветра: вёсла и узкая вытянутая форма позволяют достигать большой скорости в штиль. Только для этого нужны люди. Одно дело выделить корабль, другое – гребцов. При текущих условиях – это непозволительная роскошь. Мы можем взять лодку, но путь выйдет изматывающим, к тому же придётся выйти из гавани навстречу морским течениям, аккурат пересекающим маршрут.

Слепец прекратил перебирать кости, и от наступившей тишины стало зябко.

— Ветер...о, ветер придёт! Сюда надвигается шторм, и я молю богов, чтобы наши братья не вернулись сейчас. Драккарам придётся несладко.

Тётя покачала головой, пробормотав что-то о муже. Лодке точно не выдержать, и, значит, второй путь тоже отрезан. Интересно, зачем Вегард сказал Марне остаться? Она – сильная, но отправлять её прочь из деревни навстречу поискам непонятного колдовства не будут. Дело не в отсутствии умений (с мечом-то она даст фору, пожалуй, самому Ульрику), а в безоговорочном авторитете среди старшего поколения и женщин в частности. Молодых братьев пока воспринимали мужественным, полезным дополнением к их отцу, но никак не устоявшимися лидерами.

— Тогда, — Гард продолжил теребить бороду. Эта его черта сразу выдавала степень размышлений. Привычку он приобрёл относительно недавно, чем подтверждал, что принятие решений за целую деревню стоило ему больших душевных сил, — Уль, бери в помощь Льёта. По дороге путь дольше, вам понадобятся кони. Льёт, ты поедешь на моём жеребце. Марна...ты не против?