Слово колдуна

Глава 8. Что скрывает вода

Вчера они разошлись поздно, под самое утро. Инга вновь пыталась выяснить, есть ли разница в предчувствии прихода слуг Хель и валькирий Одина, Эйнар вновь, обладая нередким даром косноязычия, не мог выразиться внятно. Команда, для которой вопрос был острым, упорно делала вид, что занимается рутиной где-то рядом совершенно случайно; отойди далеко на замкнутом пространстве палубы и так было сложно, но количество ушей в радиусе трёх шагов превышало обычную незаинтересованность. Даже Варг не ложился, хотя у руля его давно подменили. В первый поход они с кузеном взяли мальчика наугад и сильно рискуя: как бы Эйнар не храбрился, ему было тяжело даже поднять нормальный топор. В Клюфанданесе, к великому сожалению жителей, смерть была бесславной. В их края путники заглядывали редко, а нападающих так и вовсе не бывало. Зато в лесу гибли часто, как и от хворей, изредка — от старости. В последнее время твари стали размножаться быстрее и в воде. До первого большого путешествия Эйн близко не сталкивался со смертью в бою. Когда погибли Ауд и Грид, он впервые пришёл днём к тёте Марне. На шкурах, переплетаясь руками и ногами, мирно спали уставшие Льёт и Вендела, и во сне продолжавшие сжимать один нож с волчьей головой на двоих — подарок одноглазого жреца. Это было их собственное настоящее оружие, не считая легкого лука и рыбацкого ножика, которые могли использоваться в бою, но все же относились к вещам иного рода. Пряча взгляд в пол, Эйнар позвал тётушку во двор, краснел, бледнел, вызывая у женщины желание напоить его травяным настоем, а затем шепотом сообщил, чтобы Вендела не ждала. И сбежал, сверкая голыми пятками по росе. Наверняка знать, услышал ли он именно валькирий или же почувствовал нечто общее, сказать было сложно, однако драккар вернулся без Ауда и его супруги.

И всё же польза от Эйнара была: даже если он не мог объяснить вслух причину своего беспокойства, окружающие видели, как он начинал перекладывать волосы, неосознанно заходить в углы или темные места, смотреть неотрывно в одном направлении, греметь амулетами на шее. Опасность могла быть разной, и её степень определяли по совокупности привычек. В силу характера и забывчивости, Эйн даже не замечал, что на него постоянно посматривают. В последнее время это стало развлечением для Инги, пожелавшей точнее определить для себя тревожные признаки. Её главным и единственным страхом было не попасть в Вальхаллу.

Сейчас вода под пальцами, когда Несчастье смог-таки коснуться плеснувшей о борт волны, свесившись окончательно в неприличное положение пещерной летучей мыши, источала запах мертвых, их лица будто бы проглядывали из глубины. Но не было ни криков, ни шепота, который так выводил предсказателя и заставлял подняться из тёплой и уютной постели в тьму холодной ночи. Море было полно мертвецов, будто бы их здесь собрали, чтобы сложить из тел остров. Синие лица в чёрной воде, искаженные последним криком, давно стали её частью.

Варг не стал подходить ближе, но попросил тишины. Спустя некоторое время музыка на соседнем драккаре тоже умолкла. Мальчишка, впрочем, не спешил с объяснениями: явление его заинтересовало. Он никогда не видел столько мертвых лиц в одном месте, даже тогда, когда они неудачно столкнулись с большим отрядом у поселения саксов. Ещё любопытней было, что от места не исходило угрозы кораблям.   Как волшебный огонь, который полыхает и не обжигает. Конунг племянника не торопил. Он присмотрелся к водной глади, но не заметил ничего необычного. Что ж, каждому — своё.

Пауза затягивалась. Эйнар, как маленький ребёнок, рассматривал одному ему видимых призраков, то и дело пытаясь к ним прикоснуться, но рука не доставала — нужно было нырнуть. Он задумался, не поступить ли подобным образом и насколько удобно потом будет сидеть мокрым. Лицо Инги, всё это время чистящей меч, приобрело философствующий вид: то ли помочь и столкнуть за борт, то ли просто поторопить вслух. То, что он задумал именно нырок, догадаться не составило труда: она успела достаточно изучить Эйна, чтобы относиться к нему как к забавному зверенышу — неразумному щенку или воронёнку.

— Хочешь вытащить? — она присмотрелась в собственное отражение на лезвии. Да, пожалуй, хорошо. Спрашивать Несчастье напрямую бесполезно: Эйнар не участвует в разговорах, в которых ему скучно или нужно описывать то, что он уже видит и знает. — Могу помочь, если сил не хватает.

Юнец сузил глаза, нахмурил брови, дернул непроизвольно верхней губой. Со спины этого видно не было, и можно было позволить выйти эмоциям. Инга...чтобы её Локи в жёны забрал вместо великанши. Старая карга. У них точно выйдут дети ещё страшнее Фенрира.

— Не хочу. Ещё чего мне трупы вытаскивать, хотя...хотя да. Они тормозят ход, — парень намотал на руку верёвку и откинулся к воде, крепко упершись ступнями в борт. Рулевой ненароком вспомнил ручного питомца сарацина, встреченного в южном порту. Зверь ловко зависал в подобной позе, выпрашивая фрукты или сладости. Сарацин называл его мартышкой. Эйнар этого слова не знал. Инга, слава богам, тоже.

Эйнар сильнее намотал верёвку на запястье, и почти столкнулся с водной гладью лицом. От этих мертвецов не веяло ничем. Абсолютно ничем. Нет, они воняли смертью, но исключительно как гнилье, которому некуда спешить, размокая и разбухая в холодной воде. Они были. Не задерживали ход, как ему показалось сначала, не порождали туман (он пах иначе, тоже как-то неопределенно и незнакомо), не простирали руки и не тонули. Они ничего не делали. Открытые рты не менялись, взгляда в распахнутых глазах не было. Драккар здесь держало что-то ещё.

Воительница поборола желание перемахнуть к мальчишке, чтобы тоже рассмотреть в воде загадочное явление. С корабля до сих пор было видно только воду и серые комья вездесущего тумана. Кажется, он постепенно сходил, и, быть может, вечером поднимется ветер или хотя бы станет видно звёзды.