Слово колдуна

Глава 9. Сказ о Чёрном Сыне (Часть II)

Перед рассветом, пока все спали, Варг, так и не сомкнувший глаз, взял топорик — более лёгкий и удобный для метания — и, заткнув его за пояс, выбрался из дома. Как бы он не пытался себя заверить, что им руководит благородное желание отомстить твари от имени осиротевшего ребёнка, в первую очередь его подняло любопытство, а в спину любовно подталкивала гордыня. Он мог вернуться в Клюфанданес первым убийцей драконов, и тогда отец вынужден был бы признать силу наследника.
На дворе моросил серый дождь. Солнце ещё не успело показаться из-за верхушек деревьев, и следы вчерашнего напоминали о трагедии, оставляя на сердце тягущее, вязкое ощущение обыденности. Ночью никто и слова не обронил: местным было не до гостей, да и их лица, затянутые полотном печали и скорби, не позволяли начать распрос. Старший в группе —  Мир, побратим прекрасной Асне — приказал не лезть: они пришли сюда ради иной цели, и прав вмешиваться им никто не давал. Прокравшийся до околицы мальчишка оглянулся и, не заметив никакого движения или попытки его остановить, направился в лес. Он шёл налегке: без еды, без накидки или даже фляги, рассчитывая вернуться победителем уже к полудню. Ящер не казался ему кем-то отличным от слишком жирных варгов или опаснее драугов, покидающих старые могилы из-за туманов Мора. К тому же, местная чаща, хоть и подвергнута влиянию тёмных сил, пока оставалась куда более дружелюбной, чем родные места, особенно Проклятый Лес. Найти лежбище дракона не составило труда: к нему вёл след из бурелома и вспаханной огнём земли. 

Огромный чёрный ящер лежал на груде палок и камней, в которой, при чуть большей внимательности, угадывались черты огромного  разоренного гнезда. Вокруг него явственно различались следы битвы. Гнездо располагалось на возвышенности на поляне, и оттуда возникал обзор на ручей неподалеку и поредевший лес. Спрятаться за деревьями или подобраться тихо было сложно. И все же, шанс наблюдать незамеченным оставался: большой камень скрывал ложбину, и там мог разместиться человек. Лишь бы не шуметь по сухостою и хрустящим сухим веткам. Варг был воином, и это уже означало, что с детства его приучили двигаться бесшумно: умение равнозначно жизни. Пробравшись в ложбину и прильнув к камню, сын конунга начал рассматривать поляну рядом с гнездом. Пока что сам дракон выглядел спящим: его уродливая морда была направлена вниз и спрятана меж лап. Из укрытия в основном было видно его спину и костяной хребет, выпирающий остриями пластины, вероятно, помогавшей резать воздух в полете. Вокруг были разбросаны сломанный лук без тетивы и нож. Два мертвых тела тоже обнаружились вскоре. Один из несчастных был разорван пополам, и теперь его сапоги оказались неподалёку от ложбины, а верх протягивал руки к луку. Второй мужчина лежал целым, но со свернутой шеей и напоминая старый труп, лишившийся части плоти: обугленные чёрные куски свисали с чёрных от копоти рёбер. Был и третий труп, которому Варг не придал в начале значения — огромное чёрное птичье крыло свисало из гнезда наружу. Ворон, о котором говорили местные.  Рассмотреть подробнее мешал дракон, будто бы специально выбравший место рядом с мертвым чудовищем. Обычно твари пожирали трупы, в том числе сородичей, и было странным видеть тела...практически не тронутыми. 

Спина ящера вздрагивала. Дыхание его было неровным, как бывает при кошмарах. Очень быстро следить за спящим воину надоело, а внутренний голос противным шёпотом заметил, что Варг пришёл за другим: ему надо победить тварь, а не смотреть на неё, будто на оживший рисунок. Осторожно, наступая лишь на мыски и не сводя глаз с монстра, юноша по кривой обогнул возвышение. Нападать со спины было несподручно, хотя речь шла и о бездушном чудовище, убивающим людей. Не к чести. Он ступал осторожно,  следя за каждым вздохом. Ещё один шаг — и их взгляды встретились. Дракон не спал. Всё это время он слышал гостя, но отчего-то не прогонял его и не предпринимал никаких попыток напугать или напасть. Обычно твари, стоило потревожить их покой или зайти на территорию, тотчас срывались с места и нападали, даже не имея численного превосходства. То ли ящер считал одинокого воина малой угрозой, то ли...Слишком странно. Рука, держащая топор, сжалась сильнее. Варг замер.  Бросаться вперёд? Как лучше нанести удар по шее, чтобы подсечь жилы и добраться до вен? Он успеет опередить и избежать зубов? Наверное, лучше зайти справа. Мысли судорожно метались, предлагая и отвергая варианты. 
  
— Уходи, мальчик.
Глаза ящера обволокло белым, и тут же это марево исчезло — моргнул. По его шее под кожей прошли красные всполохи, и из закрытой пасти и ноздрей вышла чёрная струя плотного дыма. Она была направлена прямо на огромное вранье яйцо, лежащее меж передних лап ящера; почему-то Варг не обратил на него внимания до этого. Теперь же взгляд оказался прикован к шероховатой, тёплой скорлупе. Дракон согревал её и нечто внутри. Воин хотел было спросить, но слова застряли в глотке, и оставалось хлопать ртом, как вытащенная на сушу рыба. Ящер снова прикрыл глаза, затем вытянул шею и откинулся на бок. Его голова легла на распростертое крыло мёртвого чудовища. Ветер теребил обломанные перья, но был слаб, чтобы отогнать от глаз и языка назойливую мошкару. Его шея была открыта, и стоило сделать рывок, и топорик бы вонзился в нужное место, но...что-то мешало. Сковывало. 

Варг не ожидал, что дракон способен к человеческой речи. В сказках и легендах общение с этими древними ящерами либо не упоминалось вовсе, либо описывалось вскользь: их ролью было хранение мест и сокровищ вдали от людей, а то и служба асам. Твари же, порождённые Мором, не могли произнести ни слова. Ими управляли голод и ярость, и о человеческом сознании речи быть не могло. Возможно, если бы жителям фьордов не приходилось ежедневно сталкиваться с монстрами без души, поверить в разум у кого-то, обладающего когтями и дышащего огнём, было бы проще. Человек быстро привыкает верить в худшее, чтобы не обманываться сладкой надеждой. Легче представлять безмолвных стражей в пещерах, где боги хранят свои тайны, как зверей, изменённых злым волшебством, чем кого-то, способного к состраданию и пониманию. Тогда и истреблять их проще, называя охоту актом спасения друзей и детей. Дракон убил женщину, а до того напал на мужчин. Он был тварью, не отличавшейся от других, пожирающих заплутавших в лесу девиц, которые отправились по ягоды, и детей, игравших на краю деревни. Он был чудовищем и рядом с ним лежало мертвое чудовище. И всё же...