Слово павшего

Глава 12

– А если вытолкнуть его наружу, и одним конкурентом станет меньше?

– Поймите, он необходим нам как затычка!

К/ф «Необыкновенные приключения итальянцев в России»

Луговые травы пели колыбельную, ласково касаясь щеки. Порыв теплого ветра нежно взъерошивал спутанные волосы. Одинокая птица заливалась веселой трелью, подпрыгивая на ветке и стряхивая с нее то старые листья, то сухую шелуху древесной коры. Аромат полевых цветов приятно щекотал нос. Восходящее солнце осторожно, словно боясь разбудить спящего путника, рассматривало его усталое, измученное лицо.

Тишина. Покой. Умиротворение. Наверно, мне всё снится... Здесь, в этом непостижимом мире, так не бывает, здесь все вверх дном, и кругом опасности...

Или – бывает, но я ничего об этом не помню?..

Перевернувшись на спину, я подставила лицо ветру. Значит, меня опять не убили, в который раз за последние несколько дней. Значит, я снова жива... Ветер, подслушав мои мысли, рассмеялся многоголосьем полевых колокольчиков. Я добродушно улыбнулась в ответ, млея от удовольствия.

Отдых и тишина. Покой и умиротворение. Простое человеческое счастье...

Травинки пощекотали мои босые ступни, и я резко села, поджав ноги. Щекотки боюсь жутко, а ведь так хотелось полежать еще... Когда теперь получится отдохнуть?.. Сонно тряхнув головой, я села и огляделась. Ранее утро. Бесконечная равнина. Одинокий дуб-колдун, вокруг которого бродит Янтарь. Рядом со мной – дорожная сумка и старое покрывало-одеяло. И – даже странно! – никаких гуи, зомби или предчувствий неприятностей.

Невероятно. Нет, точно, так не бывает.

Я потянулась за покрывалом и обнаружила нечто, туго обматывающее мое плечо и старательно спрятанное под грязными огрызками рубахи. Повязка. Скроенная, судя по всему, из печально знакомой ночнушки. Перетягивающая и само плечо, и предплечье. А под повязкой что? Раз ранили плечо – зачем обматывать руку?

Я отодвинула край бинта и... Яти приподняла голову и сверкнула глазами:

– Не надо.

– Почему? – спросила я с любопытством.

– Не понравитс-ся тебе увиденное.

– Н-да?..

– Крови боишьс-ся? Боишьс-ся. А под повязкой – не только она.

– В смысле?..

– Подгнившая плоть, – безжалостно пояснила ящерка.

Мне подурнело. Перед моими глазами промелькнули картины недавнего кошмара, погасив яркие краски нового дня.

– Всё... настолько плохо?.. – промямлила я.

– Нет, на твое с-счастье. Тебя вовремя вылечили.

– А кто? – задала я животрепещущий вопрос.

Да, ни Яти, ни виал повязку соорудить бы не смогли, а людей по близости не наблюдалось.

– Твой с-спутник, как его там... Мы хотели отвезти тебя к Магис-стру, но могли опоздать. А он поджидал недалеко от той деревни. Пос-следс-ствия воздейс-ствия трупного яда с-сразу не лечатс-ся, это дело нес-скольких дней... Но в зомби ты не превратишьс-ся.

– Действительно, мое счастье... – пробормотала я, ежась. – А где Райт сейчас?

– Уехал, – фыркнула Яти. – К с-счастью. Мне он вс-сё равно казалс-ся подозрительным. На нем лежит печать обречения.

– То есть?

– Человек рождаетс-ся здес-сь или перенос-ситс-ся с-сюда не прос-сто так – у каждого ес-сть с-свое предназначение и с-своя роль. Каждый для чего-то нужен. И на каждого мир накладывает печать, с-создавая с-судьбу человека. На тебе точно лежит ес-сли не печать с-спас-сения, то жизни точно. Больно ты живуча. А ес-сть люди с-с печатью с-смерти – они родилис-сь, чтобы умереть за кого-то или что-то. Люди с-с печатью с-счас-стья родилис-сь, чтобы дарить окружающим радос-сть. А с-с печатью обречения призваны с-служить. С-самый с-сложный с-случай – никогда не поймешь, чему или кому они с-служат. С-себе, миру или кому-нибудь еще.

– И ты молчала?!

– Такие вещи при лишних ушах не говорят, – назидательно изрекла ящерка, взмахнув для пущей важности хвостом. – А подходящего времени не было. Либо он вертелс-ся рядом с-с тобой, либо ты не в с-себе была.

– Самой поменьше спать надо! – оскорбилась я.

– Я не прос-сто с-спала, я вытягивала из тебя ос-статочную магию огня. И пропус-стила много интерес-сного, о чем вес-сьма жалею. А повязку не трогай и не мочи руку нес-сколько дней. Пус-сть язвы заживают.

– Постараюсь, – обиженно пробурчала я.

Раз не удалось поспать, я зарылась сумку и с восторгом достала хлеб, огурцы, зелень, сыр и флягу с водой. Нужно поблагодарить Райта за заботу, если еще повезет свидеться... Жадно набросившись на еду, я выпала из реальности, забыв обо всем на свете и почти не чувствуя вкуса пищи. Главное – поесть... Нет, покурить... Тьфу, сигареты же кончились давным-давно... В расстройстве я стрескала почти половину запасов. И ладно, может, вообще брошу курить, давно ведь собиралась, но... Душу продам за сигарету, кто бы только на нее, трусливую, позарился...

Я уставилась на дуб, дожевывая бутерброд. Меж тем Янтарь, ободрав нижние ветки дерева и траву вокруг него, вальяжно подошел ко мне и нагло сунул нос в открытую сумку. Я не стала его отгонять. Пусть пороется, мне не жалко, тем более ничего съедобного там нет, всё при мне... Виал, повозившись, хитро сверкнул глазами и выудил из сумки необъятный розовый сарафан в милый зеленый цветочек. Я поперхнулась непрожеванным куском, а Яти с любопытством воззрилась на извлеченную вещь.