Сложно быть Мэри Сью

55 глава. Темница наших воспоминаний

Свет упал на каменную кладку.

— Скоро вернусь, — сказала стражникам я и двинулась мимо решёток и дверей. Было пусто, и только две камеры занимали пленники. Я вздохнула.

В камере зашуршала чья-то одежда, и огонёк, который я зажгла, осветил лицо Рисы. Она выглядела необычайно молодой и здоровой, в отличие от своего обычного состояния. Я невольно засмотрелась на её красоту. Чёткий контур губ, вытянутый нос и широкий лоб сочетались с удлинёнными глазами. Из-под балахона выглядывала голая молочного цвета нога.

— Совесть замучила? — язвительно спросила Риса. Её голос выдернул меня в реальность.

Я пришла проверить пленников и, возможно, извиниться, но всё происходящее отвлекло меня. В голове невольно возникло осознание, что я справилась, и губы дрогнули. Я улыбнулась, вспоминая вчерашний суд.

Мы собрались в зале Совета. Риса привела генерала и пустила по рукам поддельное письмо. Лица присутствующих исказили недоверие вперемешку с разочарованием. Я сидела, пытавшись слиться с окружающей действительностью, стать незаметной, чтобы в нужный момент проявить себя. На лице Рисы красовалась победная ухмылка, которой не мешали даже старческие трещины на лице.

— Это не моё, — отрицал генерал.

— Но это нашли у вас, — напомнила Риса.

И с этого момента началось всё самое худшее. Рисе хватило всего одного письма, чтобы ополчиться против генерала, который к концу мог едва выговорить своё: «не моё», тонущее в воинствующих призывах советников.

— На что Вы надеялись? — проговорил один из присутствующих, хмурясь. — У Вас был план или… это месть?

— Я верен королевству, — ответил генерал, потеряв всю волю к сопротивлению. — Если ему угодно меня казнить за предательство, я предлагаю не медлить.

— Кто вам помогал? — спросил другой советник, и я поджала губы. Окружающие могли подумать, что мне больно за Рису, но на самом деле я боялась. Если у неё получится оправдаться, то мой план придётся срочно менять. Все надежды были обращены к судьбе.

— Никто, — отвернулся генерал, почему-то посмотрев на Рису.

И это было его ошибкой. Совет уже был настроен против Рисы, а теперь он уверился в том, что сообщник был, и он сейчас стоит перед ними.

Один из советников достал бумагу с королевской подписью. Я её отдала совсем недавно, как бы невзначай упомянув в разговоре. Когда Риса прочитала договор, она побледнела, после чего тут же побагровела.

— Вы думаете, это я? — возмутилась Риса и посмотрела на меня.

Она искала поддержки, но я отвернулась. Вообще-то это не было актёрской игрой. Мне тогда было по-настоящему стыдно. Однако благодаря этому и многому другому спектакль получился на славу. Поленья в огонь подбросила и реакция Рисы. Она начала кричать, что ничего не знала о договоре, и это её погубило. Если бы она взяла себя в руки и придумала причину, по которой его подписала от имени королевы, никто бы не смог её сместить с поста. Не сейчас. Однако крики выглядели жалкими и неубедительными.

— Вы уехали тайно, — начал советник.

— Не тайно! — воскликнула Риса, и все посмотрели на меня.

— Я, — голос дрогнул, опять по-настоящему. — Ты не сказала мне… я не знала, куда ты… Ты сказала соврать. Я испугалась.

Обрывки полушёпотом. Кто-то из особо сочувствующих погладил по плечу. Для всех я сдала ту, что была мне как мать в этом новом и неведомом мире. Наверное, кто-то посчитает меня предательницей. Но это уже будет не важно. Я скоро умру.

— Не стыдно ведь. — Настоящее вернулось, вернув и сырость подвала, и помолодевшее лицо. — Улыбаешься?

— Ты изменилась, — подметила я. — В теле старухи неудобно в камере, — пробормотала чуть тише, и Риса кивнула. — А в обычной жизни?

— Это безопаснее, — ухмыльнулась Риса и отлипла от решётки. Она села, почему-то расслаблено откинувшись на стенку.

Я тоже решила уместиться здесь. Села на холодные камни и прикусила губу. Сначала казалось, что будет легко прийти и извиниться, но теперь всё было так сложно. Оказалось, взгляд Рисы острее ножа.

— Ты любила меня по-настоящему? — Я понимала всю неловкость этого вопроса.

Риса хмыкнула и усмехнулась.

— А ты?

Старушкой она мне нравилась больше. Выглядела безобидной, какой бы взгляд не строила. На молодом лице любое изменение казалось критичным. В нём была неведомая мне сила.

— Прости, — начала я то, за чем пришла. — Так было нужно. Это я тебя подставила. И генерала тоже.

— Поняла уже, — отмахнулась Риса. — На вопрос ответь.

Я подняла затравленный взгляд. Риса не смотрела на меня, вместо этого разглядывая стену напротив. Она топала ногой о каменную поверхность пола, и в моей голове словно звучал набат.

— Сложный вопрос, — призналась я. — У меня не было на тебя обид.

— А я любила. — Резкий поворот головы. Риса снова резала без ножа. Один взгляд, а какая сила. — Ты так ничего и не поняла.

И я согласно кивнула.

— Можешь объяснить. — Моё предложение вызвало новую усмешку. Я думала, что она решит промолчать, но вместо этого бывшая советница начала долгий монолог, навеянный скукой камня и плесени.

— Я любила твоего отца. Он был мне как родной ребёнок. И тебя я тоже любила. А ведь мне казалось, что его дочь мертва, но смотря в твои глаза я думаю, что ошибалась. Они его даже сейчас. И всегда были такими же, даже когда смотрели на меня притворно. — Мои глаза расширились. — Да, моя милая, я всегда видела твою ложь, но предпочитала не замечать.

Это покажется тебе странным. Ты считаешь меня гениальной, как и многие в этом замке. Но я обычная любящая сиделка, которая умеет учиться на своих и чужих ошибках. Жаль, что в этот раз мне этого не удастся. Я умру по милости той, кого любила.

Мне хотелось возразить, но Риса продолжила:

— Любила, и точка. Не знаю, как это выглядело для тебя, но я любила. Раньше мне казалось, что я не знаю своих чувств. Девчонка с его глазами? Да кто она, всего лишь замена. Я убеждала себя каждый раз, когда видела тебя. Нет, Риса, это не она. Ты просто играешь роль заботливой советницы. Она брошенный ребёнок. Влюбиться и подчиниться. И даже когда я видела, что ты улыбаешься через силу, я думала: «Просто не привыкла».