Сложно быть Мэри Сью

63 глава. История о безнадёжно наивном и безумно влюблённом

Ночью я спала как убитая. Мне не помешал пыльный пол, дырявый худой мешок и сопение гоблинов под боком. Даже тревожные мысли отошли на задний план. Я просто легла, и сон накрыл с головой.

Под утро всё болело. Спина, колени и все суставы скрипели. Хорошо растянувшись на полу, я почувствовала, как мышцы немного просыпаются, но чувство деревянности происходящего никуда не делось. За домиком, в котором мы спали, гоблины обливались водой, набранной из колодца, грязной и неприятно пахнущей.

— Я лучше пойду. — Эммет зевнул и исчез среди уже знакомой бригады гоблинов, которые тут же дружески начали его подразнивать и хлопать по бедру. Адамс кривился в ответ на приятельский жест. Что ж, нечасто аристократа бьют по ляшкам.

Одна из гоблинш подошла ко мне и передала ведро с водой. Я могла бы отказаться, но воспоминания о последнем мытье не давали надежды на свежесть. Уж лучше было окунуться в грязную воду.

С этими мыслями я перевернула над головой ведро.

Гоблины, кажется, были ребятами трудолюбивыми. Я это понимала и до того, но теперь убедилась на практике. Им как будто бы не было известно, что такое усталость. Они только и делали, что таскали брёвна, стучали молотками, собирали фрукты и готовили. Как будто заведённые, они работали до того момента, пока староста не стучал своей деревяшкой, а потом резко переставали что-либо делать и усаживались за общий стол, начиная травить анекдоты.

Казалось, война должна была забрать у них всякое желание что-либо делать. Но бодрое селение из группы гоблинов оказалось куда проворнее. Первую ночь мы проспали в тесноте, ютясь в небольшом здании вместе с ещё несколькими гоблинами, а ко второй уже остались одни. Работы тоже стало меньше. Хотя казалось, что таскаться по деревне приходилось бесконечно, но я была уверена, что в первый день отдыхала намного меньше, чем во второй.

— Так всегда? — спросила я у моей невысокой помощницы, с который мы почти на корточках лазили по лесу.

Проворная молодая гоблинша вытащила голову из листьев, разбросав их по сторонам, и вопросительно посмотрела на меня.

— Гоблинам всегда приходится работать? — уточнила я.

Моя помощница, имя которой я, к собственному стыду, не запомнила, растерянно почесала лоб.

— Батька говорил, всегда, — решительно кивнула она. — Но я сельская. Сельским легко.

Я с сомнением скривилась.

— Не может быть.

— Отвечаю. Батька говорил, он работал в городе. Упахивался каждый день. Мамке тоже было худо. Сельскому же шить, сажать да варить. Крепостникам ещё чу́дно.

— Крепостникам — это…?

К ещё одному стыду, королеву не учили языку гоблинов. Вообще у этих созданий сложная речь. Говорят, когда в последний раз пытались создать словарик для общения с ними, наткнулись на удивительное: в пределах даже одного города у разных гоблинов может быть совершенно разная речь. Кажется, это связано с тем, что они до жути подвижные ребята. Сегодня косят, завтра на войну, послезавтра в рабстве. Не сходят с ума, но новые словечки подхватывают.

Общаемся на одном языке, а по факту друг друга не понимаем.

— Крепость, — пояснила гоблинша. — Тамошним легсе. День сидишь на стене, жрёшь и свистишь. Ночью спишь.

— Сейчас о стражниках того же не скажешь, — качнула я головой.

— Шпаг ничего, — хмыкнула гоблинша и тут же куда-то опять просунулась, после чего с радостными криками вытащила непонятную траву. — Золотельник.

Цветок и правда внешне напоминал золото: поблёскивал на солнце своими жёлтыми лепестками. Наверное, ценный продукт.

А вот про Шпага интересно. Староста сказал, что это дезертир, за что я его и не сужу даже как королева. Бывшая королева… Неважно. Он просто интересный. Гоблины существа обычно верные делу. Скажи им драться — подерутся. Скажи строить заново деревню — построят. Слова против не скажут. И тут — Шпаг! Многие его считают глупцом, наверное. А я скажу, что среди всех он может быть самым смышлёным.

Но не стоило отвлекаться. Я взяла покрепче в руки корзину и пошла вместе с напарницей в деревню. Мы как раз успели к закату, а значит, можно было и сесть за готовку. Нас, однако, с Эмметом не подпустили помогать. Один из гоблинов передал, что нужно зайти к старосте, и мне стало тут же неуютно.

— Нервничаешь? — удивился Эммет.

Он-то выглядел свежим, как роса с утра.

— Не то слово. В дом старосты пускают далеко не всех: разведчиков, свиту и, возможно, жену с детьми. Но это редко.

— Даже семью…

— Нет, — фыркнула я. — Её обычно нет. Не любят на пост старосты выбирать семейного гоблина. Больше личных интересов, возможно лишнее влияние со стороны. В этом есть какая-то логика.

Эммет смиренно покачал головой и тоже, на удивление, задумался. Кажется, его тоже начинало напрягать происходящее. Пару секунд мы переглядывались, стоя перед домом старосты, а потом всё-таки открыли дверь и зашли в здание. Здесь потолки были даже ниже, чем в других сооружениях. Видимо, строили под рост тех, кто с большей вероятностью оказался бы внутри (точно не для людей), да ещё и наскоро (видимо, в первую очередь).

Как только я нашла место, в котором могла стоять в более-менее удобной позе, из тени тут же вышла знакомая мне гоблинша.

— Можете сесть, — разрешил староста.

Мне и не нужны были уже никакие поблажки. Я автоматически опустилась на колени, не сводя взгляда с Незабудки. Знакомое молодое лицо и глаза, которые всегда смотрели на меня с кротостью и лёгким страхом. Сейчас она не стеснялась.

Что ж, всё ужасно. По словам Грейс, Незабудка меня на дух не переносит. И в сложившейся ситуации она уже должна была меня узнать. Да нет, я точно вижу, что она меня узнала. Более того, она как будто бы и не была удивлена. Уже рассказала? Прямо сейчас расскажет? В какой момент меня раскроют?

Я почувствовала несмелое прикосновение к руке. Повернувшись, наткнулась на непонимающий взгляд Эммета. Видимо, он либо не помнил Незабудку, либо её никогда не видел. Нет, должен был видеть. Просто куда ему помнить.