Сложный проект

"Коли верталась з Києва, то бачила з вікна поїзда «Конкорд». І лише на наступний ранок до мене дійшло, що то був винищувач."

— чиїсь спогади

— Макс, когда твоя фича будет готова? — спрашивает Егор.

— Не знаю, может быть завтра.

— Поторопись. Ты ж понимаешь что если мы до конца недели не представим, мы просрем. И скорее всего просрем из-за тебя. Ты ужасно работаешь в последнее время.

Макс и Егор подходят к лифту. Егор нажимает кнопку вниз.

— Слушай, Егор, у тебя не было такого чтобы жена истерила по мелочам.

— Та вроде нет. А что случилось?

— Устроила вой по той причине что я ей на прошлой неделе суши не заказал.

— А в честь чего?

— Та вот, второй триместр беременности.

— Ребенка ждете? Поздравляю! — улыбается Егор. — Когда моя первого вынашивала, мы даже не знали, что такое суши.

Двери лифта открываются. Егор и Максим заходят в кабину. где среди прочих, стоит Лена. В кармане у Максима звонит телефон.

— Алло, Ань.

— Привет. Я вышла от стоматолога. Врач сказал, зуб нужно удалять.

— Но ты же говорила, там всего лишь скол?

— Да, но корни на рентгене в порядке, поэтому я ищу другого специалиста.

— Хорошо. Я уже освободился. Скоро буду дома.

— Ладно, постараюсь приготовить омлет к твоему приезду.

— Отлично, — усмехнулся Максим. — Увидимся.

— До встречи.

Максим кладет телефон в карман.

“Чуть на деньги не попали с установкой имплантата. Но, кажется, все равно попадем.”

Лифт опускается на первый этаж.

— Вы слышали что Стас наступил на противопехотную мину? — интересуется Лена.

— Не слышал, — грустно отвечает Егор. — Какой ужас. Надеюсь, его уже вывезли в госпиталь.

— Да, с ним всё хорошо. Относительно. Только вот ходить он без протеза уже не сможет.

“Я не знаю, есть ли в этом мире Бог, – думает Максим. – Но если есть, то я не понимаю, за что такие страдания человеку который не желал окружающим ничего плохого. За что?”

Лифт останавливается на первом этаже.

— Ну минная стопа явление не из приятных, — Егор выходит из лифта. — А что делает его ужасным это то что это инвалидность. И это на всю жизнь.

Они двигаются через вестибюль к выходу. Егор продолжает:

— Поэтому я считаю правильным то что наша страна подписала Оттавскую конвенцию. В отличие от противника.

— Вы же вдвоем на машине как правило приезжаете, — говорит Максим. — Почему бы не поехали на лифте дальше, в подземный паркинг?

— Да мы просто покурить идем

— Понятно.

Максим прощается с коллегами у крыльца бизнес-центра, а сам движется на автобусную остановку. “Господи, я готов отдать все, лишь бы вернуться в 2021 год.” — думает Максим.

Совсем недавно Днепр был городом который никогда не засыпает. Сейчас это город который никогда не просыпается. Шоковое состояние от полномасштабного вторжения, именуемое патриотическим подъемом, у многих уже прошло. В начале войны, когда он с коллегами помог организовать эвакуацию людей из Харькова, было хоть и страшно, но весело, сейчас же страшно и грустно. Все же год назад теплилась надежда, что если не подпишут прекращение огня, то нанесут хотя бы ядерный удар, после чего воевать станет бессмысленно.

Погода прекрасная: не слишком холодно, но и не жарко. По мнению Максима, апрель и май — два лучших месяца в году. Прохладный воздух все же заставляет его накинуть бомбер поверх рубашки. Он привычно шагает через Екатеринославский бульвар к автобусной остановке. Когда-то здесь всегда было полно людей, теперь улица почти пуста.

На светофоре он переходит проспект Яворницкого — по сути еще один бульвар, но уже вдоль магистральной улицы. Заметив, что на перекрестке ждет зеленого и автобус, идущий в сторону вокзала, Максим со всей силы бежит в сторону остановки: до нее 50 метров. Он успевает прыгнуть в автобус прямо перед закрытием дверей.

Город периодически подвергается атакам российских ракет и беспилотников. Один из таких “Шахидов” сегодня ночью попал в жилой дом на проспекте Яворницкого — Максим видел здание в разрезе, спасателей, которые разгребают завалы, и две машины скорой помощи, стоящие неподалеку. Вой сирен раздается по несколько раз в день, однако никто не обращает на него внимания — ведь этот кошмар продолжается уже больше года.

“Свалить бы отсюда к чертовой матери, – думает Максим. – Одногруппница моя выехала и уже шесть месяцев как в Калгари живет.”

Около 10 % сотрудников небольшой IT-компании, в которой работает Максим, были мобилизованы. Двое из них погибли через пару месяцев от минометного снаряда, попавшего в подвал, где они прятались от огня. Эти двое были людьми, которых Максим хорошо знал, поэтому он задонатил крупную сумму на похороны и на психологическую поддержку их жен и детей. Теперь придется донатить и Стасу на протезирование: дело пусть и добровольное, но своим людям надо как-то помогать.

Максим пересаживается на метро и выходит на “Покровской”. Возле АТБ он догоняет Аню.

— Как день прошел, — он подбирает у нее сумку.

— Отлично. А у тебя как?

— Фифти-фифти. Может тебе не стоит таскать такие сумки?

— Та пока можно, — отшучивается Аня. — А вот уже через пару месяцев будет нельзя.