Случайная беременность

Глава 8

— У твоих родителей появились дети в новых браках? — продолжает интересоваться Роман.

— Да, — Вероника продолжает улыбаться. — У моего отца сын, а у матери — сын и дочь!

— Ты поддерживаешь с ними общение?

— Когда жила дома, то помогала присматривать за детьми, — говорит она, прямо не отвечая на вопрос.

— Присматривала за детьми? — Он хмурится. — Сколько лет детям?

— Сейчас им пять, десять и пятнадцать. Я имею в виду, что отводила их на тренировки и кружки, когда родители были заняты и просили помочь.

— Предполагаю, тебе было приятнее заняться своими делами, а не быть нянькой.

— Я была не против помочь. Если могла, никогда не отказывала. Мне не хотелось, чтобы они что-то упустили! Как я когда-то.

— И что ты упустила?

«О, пожалуйста, не спрашивай меня об этом», — мысленно взмолилась Вероника. Ей не хочется вдаваться в подробности, портить прекрасный, романтический вечер, но у неё возникает ощущение, будто он внезапно нащупал её болевую точку. И теперь пытается выяснить, действительно ли это так. «Это всего лишь вежливый вопрос», — говорит она себе. Но для неё очень больной.

— На самом деле, это уже не важно, — старается, чтобы голос звучал беспечно.

— А мне любопытно. Ты же не против поделиться? — вопросительно смотрит на неё.

— Конечно, нет. Когда мне было двенадцать лет, меня взяли в большую театральную постановку, — собравшись, отвечает она. — Естественно, там были очень строгие правила в отношении работы несовершеннолетних детей. Фишка в том, что всё зависит от родителей. Прежде всего, они должны быть заинтересованы в этом. Поначалу всё было хорошо, — говорит Вероника, а затем в её голосе появляется резкость. — Родители тогда уже находились в состоянии развода, я уверена, что это было больше для судов! — она не хочет делиться этим и старается найти более расслабленный тон. — Репетиции длились шесть недель, поначалу меня всегда отвозили и забирали мама или папа. Но потом стало сложнее. У папы появилась новая работа с частыми разъездами, мы с мамой переехали в другой район...

— Тебе пришлось отказаться от роли?

Вероника кивает головой. Она не вдаётся в подробности, насколько ей было больно отказаться от той роли, которую она мечтала сыграть и ради которой усердно работала. Насколько потерянной и растерянной она себя чувствовала, когда родители сообщили, что у них нет времени и возможности возить её на репетиции с одного конца города в другой. Суд завершился, она осталась жить с матерью. Когда война родителей закончилась, Вероника чувствовала, что она не особенно нужна ни одному из своих родителей. Те начали активно строить новую личную жизнь, она как будто оказалась помехой.

Нет, для первого свидания это слишком тяжёлый разговор.

Свидание?

Спрашивает себя, можно ли эту встречу назвать свиданием?

Пока официант убирает тарелки, Вероника понимает лишь одно: она хочет быть здесь, рядом с Романом Уссом, даже если он её пугает.

Её не привлекает его богатство, имя, власть, не страшит репутация заядлого повесы и разбивателя женских сердец.

Она не может объяснить, он просто ей нравится. Его абсолютная способность заставить весь мир исчезнуть притягивает её как огонь мотылька.

Они сидят в роскошном ресторане, в этот поздний вечер здесь полно гостей, но она никого не замечает. Весь её мир сужается до единственного человека, которому она рассказывает то, что никогда никому не рассказывала, ни с кем не делилась.

— Ты планируешь остаться в столице надолго? – спрашивает он.

— Это зависит от ситуации, — уклончиво отвечает Вероника. Не хочется говорить, что она близка к отчаянию, зачем портить вечер суровой реальностью. Её работа в галерее покрывает лишь арендную плату за жильё. За роль в спектакле она получает крошечный гонорар. Хотя, надежда на удачное будущее ещё теплится.

— Завтра утром у меня прослушивание на роль в сериале для второго канала.

— На какую роль претендуешь в этот раз? — хитро подмигивает.

— Ты не будешь смеяться?

— Я редко это делаю.

— Девушка лёгкого поведения, — отвечает она. — Вы можете в это не поверить, но роль предполагает актерскую игру!

Он не рассмеялся, но улыбнулся. И когда он это сделал, глядя ей в глаза, сердце Вероники дрогнуло. Как, задаётся она вопросом, он мог так тронуть её, всего лишь лёгким движением своих суровых губ? Как будто он проник в её душу, где без особых усилий разжег пламя.

И она улыбается в ответ.

Её первая, настоящая улыбка за вечер. Маска падает, они сидят, не отрываясь, смотрят друг на друга. Вероника чувствует себя так хорошо, что когда его рука потянулась через стол, она не вздрогнула от неожиданности и испуга.

Вместо этого её рука с облегчением сомкнулась на его руке. Она чувствует себя найденной. Официант возвращается, для них это похоже на вторжение, им приходится разорвать контакт и взять предложенное десертное меню.

Слова расплываются, причудливые описания десертов не интересуют Веронику. Она осознаёт, что сегодняшнюю ночь они проведут вместе.