Случайная беременность от мажора

Глава 8

Амина

Я не понимаю, что происходит. С чего вдруг я начала поддерживать игру Мирона и заигрывать? Это же не в моем стиле. Я предпочитаю держаться подальше от таких, как Золотухин.

Но он своими подколками умудряется ослабить мою настороженность, и вот я уже усаживаюсь к нему в машину. На этот раз не оранжевый «Майбах», а что-то другое. Цвета спелой вишни. Но машина очень красивая.

Мирон садится за руль. Красивый, стоит признать. Рубашка, красиво облегающая тело, строгие брюки и аккуратно зачесанные волосы.

Щетина, которая меня обычно в парнях жутко раздражает, вызывает какой-то нелепый восторг. Хочется потрогать её, уколоть пальцы.

На носу небольшая горбинка, и я не успеваю себя затормозить, тянусь к его лицу. Мирон поворачивает ко мне голову. Отдергиваю руку, но Золотухин перехватывает меня за запястье и притягивает обратно мою ладонь.

– Чего хотела сделать? – карие глаза опасно вспыхивают.

Мой внутренний голос орет, чтобы я бежала от него, а пятая точка продолжает оставаться на сидении, и я даже подаюсь вперед. Сама не понимаю, зачем вступаю в эту игру.

Стало скучно? Но я же понимаю, чем это может кончиться. Мирон не из тех парней, которые относятся к девушкам серьезно. Не уверена, что он вообще проводит с ними больше одной ночи, просто в моем случае он не помнит, что у нас эта ночь почти что случилась.

– Откуда горбинка? – язык действует быстрее разума, и я брякаю именно тот вопрос, который крутился в голове.

Мирон выгибает бровь и ухмыляется.

– Я ж боец. Для нас это обычные травмы и увечья. Нос ломали не один раз, это мне ещё повезло, что рожу не попортили. А то у некоторых такой клюв кривой становится.

Прикрываю глаза и стараюсь не рассмеяться. Но уголки губ предательски тянутся в стороны.

– Жаль их… – но в моем голосе нет ни капельки сожаления.

Мирон запрокидывает голову и начинает хохотать. А у меня щеки почему-то вспыхивают. Мне нравится его смех. Он задевает внутри какие-то струны, и хочется улыбаться.

– Мы знали, куда шли, – становится серьезнее и снова смотрит мне в глаза.

– Почему именно бои?

Мирон дергает плечом.

– Мне нравится, когда я уверен в своей силе. Нравится показывать соперникам их место и не бояться всякой гопоты на улицах.

Вздергиваю брови.

– А что, у тебя нет толпы охранников?

Золотухин фыркает. Тянется к кнопке запуска мотора и обхватывает длинными пальцами руль.

– Зачем мне охрана?

Закатываю глаза и качаю головой.

– Ну вот только не говори, что ты простой парень с района.

Мирон сжимает губы. Ему словно неприятна эта тема, и я даю заднюю.

– Хотя, мне все равно, какое ты занимаешь положение. Мы же просто идем в оперу, не более.

– Мой отец владеет гостиницами. Я реально богатый наследник. Тебе стало комфортнее рядом со мной? – его голос становится жестче.

Дергаюсь. Всматриваюсь в его напряженный профиль.

– Что? – из меня вырывается хриплый смешок. – А мне-то какое дело до того, кто твои родители?

Скулы Мирона заостряются, да и вообще все лицо становится словно из камня высечено.

– Ну как же. Парень при бабле во много раз лучше, чем без него.

Отодвигаюсь от Мирона, хочется оказаться подальше от него. Но ограниченное пространство машины не позволяет мне отодвинуться даже на метр, а от Золотухина после моего вопроса словно волнами начинает исходить холод.

На коже вспыхивают пупырышки. Ежусь…

Затронула больную тему?

– А ты разве сам не показываешь всем, что ты разбалованный мажорчик и от тебя только и можно поиметь деньги?

– Ни фига подобного, – зубами скрипит.

Педаль в пол вжимает.

Прикрываю глаза. К чему вообще я завела этот разговор?

– Высади меня. Я никуда с тобой не поеду, – голос падает до шепота.

Золотухин мотает головой.

– Я тебе обещал оперу, а я не привык нарушать обещания…

– Извини, если я подняла тему, которая тебе неприятна. Я не собираюсь пользоваться твоими несметными богатствами, и если ты скажешь, сколько стоил билет, то я все верну, – щеки вспыхивают под недоуменным взглядом Мирона, – правда, не сразу.

– Ты вообще слышишь себя? Какие деньги, Витаминка?

– Обычные, – жестикулирую рукой, – ну, бумажные такие. Рубли называются.

Мирон хохочет.

– Боже, ну ты же не можешь говорить серьезно? Слушай, давай сходим туда как приятели. А? Как тебе такое предложение?

Подозрительно всматриваюсь в его лицо. Но он выглядит уже успокоившимся. И в глазах снова смешинки пляшут. Он снова беззаботный и равнодушный ко всему.

Или это только пыль в глаза?