Случайная беременность от мажора

Глава 19

С этого дня Мирон делает вид, будто меня не существовало никогда. Обходит стороной, как будто я его своей беременностью заразить могу. Да и я стараюсь сильно не попадаться ему на глаза. К черту Золотухина.

Я с самого начала понимала, что там ни черта не получится из-за пропасти между нами, но поверила в какую-то сказку. В его образ хорошего и в доску своего парня. А теперь передо мной стоит задача решить дальше, как мне жить.

И как-то надо решиться, чтобы сообщить маме. Может, она мне подскажет, как дальше действовать. Поддержит. Мне жутко не хватает поддержки от родного человека.

Мама как раз звонит вечером, когда я готовлюсь к последнему экзамену.

– Да, мамочка. Привет.

– Привет, дочка. Как у тебя дела? Как экзамены?

При звуке маминого голоса на глазах снова слезы. Хватаю со стола бумажные платочки и промакиваю уголки. Какая-то я в последнее время плакса.

Но оно и понятно. Гормоны плюс проблемы. Удивительно, что я ещё не сорвалась в истерике. Но я понимаю, что в моем положении не нужно нервничать. Это хуже для малышей.

– Сдаю экзамены, через два дня последний, и свобода.

Мама смеется.

– Это хорошо. Потом вернешься к нам?

От её вопроса ноги подкашиваются. Радуюсь, что сижу.

– Ма, мне надо тебе кое-что сказать.

Сглатываю комок. Боже, как же об этом говорить правильно?

– Слушаю тебя.

Задираю голову и смотрю в потрескавшийся потолок. Ладонь, в которой держу телефон, потеет. Часто-часто дышу, чтобы согнать паническое настроение.

– Амина, твое молчание меня слегка напрягает. Что-то с учебой?

Мотаю головой, но быстро соображаю, что мама не видит.

– Не знаю, как тебе о таком сказать.

– Словами, – мама хоть и смеется, но я слышу усталость.

И собираюсь уже скрыть от неё свою беременность. Трусливо приехать домой и скрыться от всего мира. Закопать мечту покорить большой город. Домой… к родителям.

– Дочка, я тебя слушаю. Говори, а то пришлю к тебе папу, чтобы он узнал, что там такого произошло.

Ойкаю.

– Не надо папу, ма. В общем, – прикрываю глаза, прислушиваюсь к возне за дверью, – так получилось, что я беременна.

– Что? – шокировано выдыхает мама. – Ты шутишь, дочка?

По щеке катится слеза. Я слышу в мамином голосе столько шока и недоверия, что хочется дать заднюю и сказать, что да, шучу! Я шучу! Но…

– Нет, ма…

– И кто отец ребенка? Хотя нет, мне все равно, – убивает своей фразой и жесткостью, – никаких детей. Ты с ума сошла? Тебе двадцать. Какие могут быть дети?

У мамы из-за нервов проявляется акцент сильнее, чем обычно.

– Ма, – шепчу в надежде как-то унять мамину ярость, – мам.

– Ничего не слышу. Что за позор? Беременна и не замужем. Что в деревне скажут? Что я отцу скажу?

– Мамочка, – по щекам текут крупные слезы, а я только успеваю сглатывать рыдания.

Но всхлипы все равно срываются с губ.

– Все, я сказала. У нас Рустем, нам на него деньги нужны, а тут ещё и ты в подоле решила принести. Все, делай аборт и потом звони.

– А если не сделаю?

– А не сделаешь, значит, у меня больше нет дочери. Я не готова жить с таким позором. Чтобы в меня пальцами тыкали, что я дочь воспитала падшей женщиной.

Роняю голову на стол и вою. Сбрасываю звонок. Прорыдавшись, долго лежу и смотрю в потолок. Глажу живот.

Вот так просто вмиг потерять семью…

А может, и правда будет проще избавиться от детей?

***

Как бы я ни пыталась спрятать голову в песок, но к врачу я все же иду по расписанию. Радка настаивает на том, чтобы я велась у того, к которому она меня привозила в прошлый раз, и я сдаюсь.

Меня осматривают. Снова отсылают на анализы, выписывая направления.

Перед самым выходом торможу возле двери. Сглатываю вязкую слюну. Цепляюсь за прохладную металлическую ручку.

– Скажите, а если я решу… – комок в горле не дает договорить, – ну…

Да мне даже думать о таком противно, но я должна знать все варианты, чтобы потом я могла взвесить все и принять правильное решение.

Сейчас моими поступками руководит больше страх и неуверенность. Непонимание, как это все воспринимать. И поэтому мне нужна альтернатива. Даже такая…

– Прервать беременность? – уточняет врач.

Киваю. Язык присыхает к небу.

– До двенадцати недель вы можете это сделать, потом это уже опасно для вашего здоровья.

– Спасибо, – шепчу пересохшими губами.

В виски давит. Киваю и выхожу. У меня есть ещё четыре недели. Не так много. Снова кладу руку на живот и проглатываю рыдание.