Случайная двойня для босса

Глава 30

Глеб

– Я… подумаю, – Соня кивает, слегка улыбается, и я стараюсь сдержать облегчённый выдох.

– Спасибо тебе за сегодняшний вечер, – поднимаюсь из-за стола, иду к коридору.

Мне дико не хочется уходить, но… пора. Остаться она предлагать не будет, совершенно точно, а детям уже наверняка пора спать.

– Глеб…

– Да? – разворачиваюсь в безумной надежде.

– Я… рада, что мы поговорили, – Соня осторожно протягивает руку, касается моего плеча, но тут же убирает. – Хорошо, что ты теперь знаешь… всё. Прости, я, наверное, должна была сделать это раньше.

От её извинений в груди тянет и болит так, словно сердце пытаются наружу вытащить.

– Жизнь могла повернуться совсем по-другому, если бы я решилась, – голос у неё еле слышный, но каждое слово – как ещё один поворот ножа в теле.

Да, всё могло бы быть иначе. Но…

– Соня, сейчас ведь ещё не поздно? – осознаю, что не могу держать ровные интонации, тон умоляющий, но кому какая разница. – У нас ещё… жизнь впереди. У наших детей ещё всё впереди!

– Спокойной ночи, Глеб, – Соня кивает, принуждённо улыбается.

Покачиваясь, с трудом спускаюсь на непослушных ногах на первый этаж. На улице уже густые сумерки, но здесь горят фонари, разгоняя ночную мглу. О, соседка так и сидит на лавочке до сих пор. Воздухом дышит перед сном?

– Что, ирод, оставил девочку? – слышу непримиримое и невольно усмехаюсь.

В моём детстве тоже были такие бабульки-соседки.

– Добрый вечер, Ираида Степановна, – здороваюсь, вспомнив, как Соня называла женщину.

Та только хмыкает. А на меня вдруг находит.

– Ираида Степановна, – подхожу к лавочке и сажусь рядом, старушка смотрит на меня подозрительно. – Вот здесь мой номер телефона, – протягиваю ей визитку. – Я вас очень прошу… вы всех тут знаете! Пожалуйста, если вдруг… если что-то случится. Или если вы заметите, что Соне тяжело. Позвоните мне!

– А что, сам уже лыжи навострил? – насмешливо говорит женщина, не торопясь брать карточку. – Ненадолго тебя хватило!

– Я не уеду, пока Соня… пока она с детьми здесь, – качаю головой. – Но… не могу быть рядом круглые сутки. Соня же и не позволит. Вы ведь её знаете. Она гордая! Никогда о помощи не попросит!

– Есть такое дело, – голос соседки немного смягчается.

– Ну вот, а вы видите и замечаете значительно больше, чем все остальные, – киваю ей. – Я просто хочу помочь, чем могу.

– Ладно уж, – ворчливо, но уже без прежних сердитых интонаций отвечает мне Ираида Степановна, забирает визитку. – Но ты смотри, – грозит мне узловатым сухим пальцем, – девочка и без тебя настрадалась! Попробуй только сделать ей чего плохое…

– Ни за что, – качаю головой, поднимаюсь. – Спасибо вам.

– Иди уж, – она машет на меня рукой.

Уже на подъезде к отелю у меня вибрирует телефон. Начальник СБ, быстро же он. Отвечаю на звонок по громкой связи.

– Глеб Евгеньевич, – рапортует мужчина, и я слышу напряжённость в его голосе, – помню, что вы мне сутки дали, но кое-что предварительно уже есть. Даже не кое-что, а конкретно так информации. Вы приедете?

– Я не поеду сейчас в столицу, Матвей, – качаю головой.

Нет уж. Я уже оставлял Соню… несколько раз. Сейчас – нет. Только вместе с ней и детьми, если она согласится на переезд.

– Что там такое? – уточняю, паркуясь возле отеля.

– Полный комплект, – вздыхает эсбэшник, – воровство, подставы, поборы с персонала типа ежедневного процента от чаевых, и это только верхушка. Есть подозрения у меня очень нехорошие, хреново пахнет вся эта куча.

Я на секунду закрываю глаза, сжимаю руль так, что побелели костяшки пальцев. Вот и ответ, почему меня всё это время не отпускало ощущение вони, хотя на бумаге отель выглядел чистенько.

– Конкретнее, – говорю глухо. – Не «куча», а по пунктам. Что удалось раскопать?

Матвей сухо кашляет – я почти вижу, как он разворачивает у себя на столе папки.

– Начнём с чаевых, – голос становится жёстче, профессиональнее. – Роман организовал свой личный «налог» на персонал. Официанты, горничные, консьержи – все, кто имел дело с наличкой. Каждый вечер люди должны были сдавать ему процент от полученных чаевых, минимум тридцать процентов. Официально это нигде не фиксировалось, естественно.

Я представляю, как мои сотрудники после смены стоят в его кабинете или у служебного входа с конвертами в руках. Злость подступает к горлу металлическим вкусом.

– Доказательства? – отрезаю. – Не рассказы обиженных.

– Есть записи с внутренней камеры, которую я поставил у него в кабинете, как вы и сказали, – продолжает Матвей. – Там несколько сцен, но одна… показательная. Гость оставил официантке пятнадцать тысяч за банкет. Девочка выходит из зала, сияет, а через десять минут сидит у Романа напротив, рыдает. Он ей спокойно так говорит: «ты же понимаешь, это не только твоя заслуга, кухня работала, бар, администратор, я вот лично договаривался…» – и забирает у неё конверт. Оставляет три тысячи, остальное кладёт в сейф.