Случайная двойня для босса

Глава 37

Глеб

Не знаю, сколько я сижу под дверью операционной, глядя на свои трясущиеся руки. Жизнь? Две жизни?

Двое моих старших детей лежат в отделении гематологии. Любимая женщина и двое младших – здесь, и тоже в опасности.

В голове нет ни единой мысли. Просто пустота. И ожидание.

Которое заканчивается с выходом врача из операционной. Поднимаю на него глаза. Челюсть тоже начинает трястись, но я изо всех сил сжимаю зубы.

– Она выкарабкается, – отвечает врач сразу, не дожидаясь моих вопросов, и устало улыбается. – Невероятный запас жизненных сил у девочки.

– С ней всё будет хорошо? – голос звучит так, словно я им вечность не пользовался.

– Будет, – кивает мужчина. – Сейчас мы переведём её в реанимацию. Софья потеряла много крови. Там от нескольких дней до недели примерно, зависит от ситуации. Посещения жёстко ограничены, предупреждаю сразу.

– А… дети?

– Насчёт детей к вам неонатолог спустится, как закончит с ними. Мы собрали пуповинную кровь, всё сделано, я сейчас позвоню в гематологическое отделение.

Я не позволяю себе выдохнуть. Не сейчас. Сначала мне нужно убедиться, что со всеми, кого я люблю, будет всё в порядке.

Предстоит многое сделать.

Дожидаясь неонатолога, звоню своему начальнику безопасности. Он докладывает, что Романа снова заключили под стражу, и теперь ему уже не вывернуться. Нападение на беременную женщину, в дополнение ко всему остальному, отправит его в тюрьму не меньше, чем на десять лет.

Нужно будет отблагодарить Ираиду Степановну, мелькает мысль в голове. Счастье, что я тогда дал ей свой номер, и что она его не потеряла.

Явившийся наконец детский врач объясняет, что несколько недель дети будут в кувезах, но состояние стабильное, так что если не случится никаких форс-мажоров, всё будет в порядке.

Мне даже позволяют увидеть малышей, правда, только через стекло. Невольно слёзы наворачиваются на глаза, а дыхание перехватывает от того, насколько они крошечные. Соню тоже удаётся увидеть, но только на минуту. Ближайшие сутки она будет под препаратами и без сознания.

Я возвращаюсь к Маше и Мише в другое отделение. Приходится успокаивать плачущих детей, которые, естественно, испугались, когда проснулись и не обнаружили рядом ни мамы, ни папы. Похоже, на ближайший месяц я переселяюсь в больницу.

Отдаю распоряжения всем своим заместителям, извещаю совет директоров и управляющих головными отелями. Следующие несколько недель им придётся обходиться без меня. Что ж, прекрасная возможность. По результатам можно будет почистить штат от тех, кто ничерта не делает, и повысить тех, кому вынужденная самостоятельность пошла на пользу.

– Глеб Евгеньевич, – на следующее утро ко мне заглядывает гематолог. – Мы провели тесты на совместимость. Образцы крови подходят идеально. Я даже в каком-то смысле удивлён…

– Почему? – отвлекаюсь от детей, которым помогаю завтракать.

– Такие результаты были бы естественны, если бы они все были родными братьями и сёстрами, – врач смотрит на меня с любопытством. – Мне известны требования протоколов суррогатного материнства. Вы уверены, что яйцеклетки принадлежали не Софье?

– Я не знаю, – растерянно пожимаю плечами. – Наш репродуктолог говорил что-то о какой-то ошибке, но… это же запрещено, насколько мне известно? Использовать яйцеклетку сурмамы?

– С таким вопросом лучше к вашему врачу, – качает головой гематолог. – Ну и вы всегда можете просто сделать ДНК-тест. Самый простой вариант.

Спустя два дня я вскрываю конверт с результатом. И улыбаюсь, глядя на заключение.

Софья

Сознание возвращается медленно. Веки словно начинают пропускать солнечный свет, и я слабо морщусь от того, насколько он яркий.

Приоткрываю глаза и, привыкнув к освещению, с трудом осматриваюсь, не поднимая головы – почему-то мне кажется, что я и не смогу сейчас это сделать.

Куча каких-то приборов. Одни еле слышно пищат, другие мигают. Третьи… чёрт их знает, за что они отвечают. В памяти всплывают последние события, которые я застала «в сознании».

Роман. Подстерёгший меня возле дома и собирающийся увезти, чтобы шантажировать мной Глеба. Хорошо, что мне хватило соображения упасть на землю и сжаться – попробуй-ка подними тяжёлую беременную женщину в такой позе. И хорошо, что Илья отказался помогать. Интересно, его тоже шантажировали или другим каким-то способом заставили?

Потом роды. Боль, разрывающая низ живота и поясницу, знакомая с прошлого раза, но какая-то другая. И отчаянные глаза Глеба – последнее, что я помню перед тем, как потерять сознание.

Где мои дети? То есть… это же его дети. Но и мои тоже! С ними всё в порядке?! А с Машей и Мишей? Сколько я вообще пролежала здесь?

Вопросы-вопросы, и никого нет, чтобы их задать.

Стоит подумать об этом, как заходит медсестра.