Случайная невеста

Глава 2

Уинторп-Холл в этот вечер казался особенно величественным. Длинный стол тянулся почти до другой стены, покрытый белоснежной скатертью, на которой переливались серебряные приборы. Между приборами ровными рядами стояли хрустальные бокалы, в которых отражался свет люстр. В центре — букеты белых роз, перемешанных с веточками лаванды. Семейный ужин у герцога, как вскоре поняла Амалия, был «семейным» только по названию. Амалия поймала себя на том, что пересчитывает гостей, как школьница яблоки в корзине. Тридцать пять человек, не считая ее самой и опаздывающего лорда Грейнвуда. Слишком много для семейного ужина… Но, видимо, в этом доме «скромный семейный вечер» начинался от трёх десятков человек.

Она скользнула взглядом по лицам гостей, задержавшись на леди Вайолет.
Та сидела во главе стола, идеально выпрямив спину. Глубокий оттенок синего платья подчёркивал белизну кожи. В красиво уложенных волосах блестели серебряные нити, но даже они, казалось, были задуманы как украшение. Седина не портила леди Вайолет, а наоборот, придавала ей особую утончённость. Будто каждый серебряный волосок был не признаком возраста, а драгоценным бриллиантом, вставленным в прическу. Каждое её движение было отточенным, как у актрисы, привыкшей к взглядам публики: лёгкий поворот головы, улыбка, которая возникала ровно в тот момент, когда следовало улыбнуться.

Амалия непроизвольно сравнила себя с ней.
Сможет ли она когда-нибудь так сидеть? Так поворачивать голову, будто мир принадлежит ей по праву рождения?

Прошло всего несколько недель с того дня, как герцог Уинторп сделал ей предложение. Иногда Амалии казалось, что всё это произошло не по-настоящему: слишком быстро, слишком… формально?

Они впервые были представлены друг другу на балу у графини Соммервиль. Томас держался так, как и подобает герцогу: уверенно и спокойно. В отличие от пылких джентельменов, которые два сезона наперебой осыпали Амалию цветами и комплиментами, Томас был совсем другим. В его манерах не чувствовалось спешки — скорее, та самая зрелая надёжность, которой так быстро очаровалась Амалия.

И всё словно сложилось само собой. Через пару недель после их первого знакомства Томас пригласил её на прогулку в саду у своей матери. Он говорил о делах в парламенте, о грядущих обсуждениях каких-то торговых законов, и вдруг, без лишних слов и драматичных пауз, он просто предложил ей стать его женой.

И Амалия ответила «да», так же просто, как если бы соглашалась на танец.

Все вокруг тогда пришли в восторг: её тетя, леди Мэйбл, сияла, леди Соммервиль уверяла, что это союз, достойный хроник и высказывала опасения, что газетчики не упомянут бал на котором состоялось знакомство, знакомые ахали и поздравляли. Но сама Амалия не чувствовала ни головокружительной радости, ни оглушающего восторга. Всё было так, будто это действительно должно было произойти именно так и именно сейчас.
И всё же, сидя сейчас за длинным столом среди всех этих людей, она чувствовала себя не в своей тарелке. В первые дни Амалия была уверена, что это ощущение пройдёт. Слишком много улыбок, которые ничего не значат. Слишком много людей, которые вежливо задают вопросы, но им на самом деле не интересен твой ответ. Иногда ей казалось, что голова идёт кругом: кто с кем в ссоре, кто за что держит обиду, как положено встать, как правильно улыбнуться. Она считала себя человеком организованным, умела держать себя в руках — но масштаб навалившейся на нее ответственности немного нервировал. Амалия считала дни до помолвки и ждала, когда это всё наконец закончится.

Она поправила складку на платье и украдкой взглянула на Томаса. Его профиль выделялся на фоне яркого света: темные, идеально уложенные, волосы, бледная кожа, чуть резкие линии подбородка. Герцог Уинторп разговаривал с лордом Чедвиком о каких-то новых реформах в палате лордов, кажется, о налогах для красилен на берегу Темзы. Словно почувствова ее взгляд, герцог повернулся. Серые глаза потеплели, и Амалия поймала себя на том, что ей стало легче. Она тоже улыбнулась в ответ.

— Амалия, всё хорошо? — поинтересовался ее жених.

— Да, спасибо. — Амалия подарила герцогу смущенную улыбку. “Не о чем волноваться!” — подумала она про себя.

— Как изящно на вас сидит это платье, Амалия, — заметила леди Вайолет, поднимая взгляд. — Оттенок словно создан для того, чтобы подчеркнуть цвет ваших глаз.

Амалия слегка улыбнулась.
— Вы очень добры, благодарю. Миссис Фейрнбенкс и ее фантазия творит самые настоящие чудеса, как уверяет моя тетушка. — Амалия бросила взгляд на леди Мэйбл, но та была так увлечена рыбой на своей тарелки, что, казалось, и не слышала о чем речь.

— Всё это прекрасно, — произнёс лорд Чедвик, слегка постукивая костяшками пальцев по столу, — но вы даже не представляете, как стремительно мода высшего света опускается вниз, в самую гущу. И какое это имеет влияние! Сегодня мы заказываем шёлка из Китая, батист из Франции, бархат из Лиона — и уже через месяц эти же ткани, пусть худшего качества, появляются в лавках в том же Уайтчепеле. К слову, ужасающее зрелище.

Он нахмурился и чуть наклонился вперёд:
— И всё это тянет за собой целые кварталы дешёвых мастерских, эти…так называемые красильни вдоль Темзы. Работают ночами, дымят, шумят. Их следовало бы давно прикрыть.

— Ах, вы слишком строги, милорд, — мягко вмешалась леди Роуз. — Не стоит так переживать из-за пустяков, вдоль Темзы чего только не открывают и закрывают также быстро.

Она чуть склонила голову, и жемчужные подвески дрогнули на её ушах. Леди Роуз сегодня была в платье глубокого тёмно-синего цвета, которое выгодно подчёркивало её фигуру и открывало больше плеч, чем следовало. Тонкая талия, высоко собранные светлые волосы, в которых поблёскивала пара драгоценных шпилек. Её лицо — красивое, зрелое, с лёгкой сетью морщинок у глаз всегда было чуть насмешливым. И это, пожалуй, нравилось мужчинам даже больше, чем её красота.

Амалии она казалась слишком самодовольной. В свои тридцать четыре леди Роуз успела потерять мужа, маркиза Лейтона. И как бы не нравилось Амалии присутствие за столом леди Роуз, возразить она не могла. Её покойный муж был ближайшим другом Томаса и одним из тех, кому герцог доверял безоговорочно.