Случайная невеста для олигарха. Любовь рядом

Глава 13

Мирьям 

Замираю возле двери, заглядывая в небольшой просвет. Через него хорошо видно, что отец стоит у огромного окна, драпированного красивыми складками классических портер глубокого синего цвета с замысловатым восточным узором. 
 

Сложив руки на груди, родитель задумчиво поглаживает свою не длинную густую бороду с лёгкой проседью. Как всегда, отец отдал предпочтение классике. 

Широкие классические брюки укорачивают его и без того не высокую фигуру, а бежевая рубашка почти сливается со смуглой кожей. Не удачный выбор. Мохнатые, как толстые гусеницы, тёмные брови сведены на переносице, карие глаза устремлены на Садулаева. 

— Куда собираетесь в свадебное путешествие? – отец хмурым тяжелым взглядом обводит высокую спортивную фигуру Давида, который выше его на добрых тридцать сантиметров. Наверняка злится, что Садулаев хоть и на время, но покинет свой пост, а долгожданные сделки придется отложить на неопределенное время. - Надеюсь, не надолго? Недели вполне достаточно, чтобы наследника заделать. Не стоит забывать о делах. Слияние компаний - это… 

На кончике языка так и вертится колкость в ответ на эти безобразные, лишенные такта слова, но я его прикусываю. Слишком уж любопытно, о чем еще будут говорить эти двое.

 Кто знает, вдруг я потом смогу использовать этот разговор в своих целях. Сердце пропускает удар, когда я обращаю взгляд на Давида.

 Что-что, а одеваться молодой мужчина умеет. Мне всегда это импонировало. 

В отличие от младшего брата - Максута, предпочитающего спортивный стиль, старший из братьев Садулаевых всегда одет с иголочки. 
Сегодняшний выбор Давида - зауженные брюки карамельного цвета и белоснежная рубашка, что выдают его предпочтения.

 Непринуждённый стиль типа кэжуал или гранж. Цветовая гамма поразительно подходит к его темным глазам, делая их намного мягче и спокойнее.

 Прикусываю губу, в ожидании ответа. Клянусь Богом, если Давид сейчас скажет, что мы поедем в Африку, я… 

— Я жду окончательного решения Мирьям, — хриплый спокойный, как всегда, невозмутимый голос жениха заставляет меня крепче сжать круглую ручку двери. — Полностью полагаюсь на выбор своей невесты. Неделя? Нет, это слишком мало для того, чтобы провести время с любимой женщиной. 

Это заставляет меня удивиться. Он, правда, не против, чтобы я САМА выбрала, куда отправиться в свадебное путешествие?! 
Отец недовольно морщиться, словно Садулаев сморозил какую-то несусветную глупость.

О, сколько раз я видела это взгляд, адресованный мне. Бесчисленно! 

— Неосмотрительно с твоей стороны, Давид, давать ей полную свободу выбора, – снисходительно ворчит отец. Жёсткая линия рта становится почти прямой. – Ни для кого ни секрет, что моя дочь взбалмошная, - отец тяжело вздыхает, словно я тяжкий крест на его плечах. - Не удивлюсь, если девчонка захочет что-то экзотическое. Типа сафари на слонов, лишь бы всем насолить. Женщины нуждаются в твердой руке, иначе, поверь, не успеешь оглянуться, как начнет брюки носить и доказывать, что она - хозяин в доме. 

- У Мирьям не простой характер — это правда, - сдержанно отвечает Садулаев, - но на мой взгляд, это только добавляет ей шарма, - поза Садулаева расслаблена. Он полностью уверен в себе и своих силах. 

На секунду я даже чувствую зависть. 

Мне бы так… 
Давид криво усмехается, и мои губы непроизвольно дрожат в ответной, не смелой, никем не замеченной улыбке. 

Отец нарушает этот момент тем, что достаточно громко и саркастически хмыкает: 

- Сколько раз говорил Мирьям, что женщина без стыдливости - что пища без соли, – брюзжит недовольно, направляясь к столу, на котором в хаотичном беспорядке лежат документы. 

- Не все любят соль, кто-то предпочитает острые экзотически пряности, – лениво тянет Давид и неожиданно бросает скользящий взгляд на дверь, за которой я затаилась.

 Черные глаза смотрят слегка сощурившись, правый уголок губ приподнят. Проведя пятерней по волосам, он вновь возвращает взгляд в сторону моего отца. 
Сердце успокаивается, когда я понимаю, что осталась не замеченной, но спокойствие тает, будто первый снег, после следующей фразы отца, которая обжигает горячим унижением, словно едкой кислотой: 

— Я понимаю, что Мирьям - тот еще подарочек, но, Давид, хочу тебя заверить, что моя дочь чиста, можешь даже не сомневаться. 
Судорожно сглатываю тягучую слюну, с силой прикусывая губу. Опускаю взгляд на туфли, боясь посмотреть в лицо Давида.

 Чувствительную кожу щек нещадно жжет. Где-то глубоко во мне зарождается и погибает полный тревоги стон. 

— Даю тебе слово Юсуповых, — жестко обещает отец, не отводя прямого взгляда от будущего зятя, - впрочем, сам убедишься. Традиции ещё никто не отменял. Простынь «покажет». 

Бледнею, понимая, о чем идёт речь. Я погибла! 

- Право первой ночи твое. А если Мирьям посмела… - отец делает многозначительную паузу и с намеком поднимает бровь. - Брак будет расторгнут в срочном порядке, - отец недовольно кривит губы, будто на секунду представляя развитие событий именно в таком ключе. 

Ничего не могу с собой поделать, с ужасом пристально вглядываясь в лицо Давида. Челюсти брюнета плотно сжаты, глаза горят не хорошим огнём. Мне безумно страшно.

 Вдруг он сейчас опозорит меня?! 

— Я думаю это ни к чему, – резко чеканит Садулаев, заставляя меня затаить дыхание. — Я нисколько не сомневаюсь в Мирьям. Думаю, пора покончить с варварскими традициями не имеющими никакого отношения к современному обществу, – желваки на скулах Давида в полной мере показывают его отношение к предложению моего отца. - Свадьба будет в европейском стиле. 

Словно дуэлянты, отец и Давида скрещивают взгляды-шпаги и, к моему удивлению, отец сдаётся первым. 

- Как хочешь, Давид. Твоя свадьба - твоя воля, – едко усмехается. – Вижу, девчонка моя тебе по душе пришлась.