Случайная невеста для олигарха. Любовь рядом

Глава 16

Мирьям 
 

Жму со всей силы на «газ» и отрываюсь от обидчика на приличное расстояние.

 Выкуси, урод! Бросаю победный взгляд в зеркало дальнего виденья. 

Я его сделала! ХА! 

Подо мной приятно поскрипывает кожаное сидение металлического зверя. Вот это аппарат! Радуюсь своей победе, как ребенок. 

Это самый чистейший, самый сладкий адреналин – чувство собственной силы! Резко выворачиваю руль и на скорости несусь назад, но происходит не предвиденное. Не предназначенная для вождения авто обувь подводит. 

Подошва туфли соскальзывает с педали, и я делаю шумный вдох, еще крепче хватаясь за руль. Через дорогу бежит небольшая белая кошка.

 Время будто на секунду останавливается. В отражении зеркала дальнего виденья я вижу, как в моих широко раскрытых глазах плещется паника. Страх колет в самое сердце. 

Я принимаю одно единственно верное решение. Вновь импульсивно поворачиваю руль, и меня на огромной скорости несет прямо на ограду, за которой виднеются укутанные одеялом зеленых сочных листьев деревья. 

Господи, помоги! Жму на педаль. Какую-то долю секунды она держится, а затем вдавливается в пол! Скорость действует на меня, как укол адреналина в сердце, за которым следуют смятение и удивление. Очень уж быстро закончилась моя недолгая жизнь. 
Новенькую блестящую машину Давида останавливают вовсе не тормоза, а дерево. 
Ударяюсь лбом о руль и ощущаю во рту солёный привкус металла, который не спутать ни с чем. 

Кровь…

 На секунду у меня кружится голова, потом накрывает острым приступом тошноты, после чего отбрасывает на спинку водительского сиденья. Боже, как шумит в ушах. 

Прикасаюсь подушечками пальцев к вискам, но со стоном опускаю дрожащие руки. В ушах стоит пронзительный звон… 
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем дверь автомобиля резко открылась и я, распахнув глаза, почти падаю в объятия подхватившего меня Давида.

 Уши «сворачиваются в трубочку», когда он принимается эмоционально ругаться на другом языке. 
Садулаев переводит сбившееся дыхание. Тон мужчины резко меняется: 

- Мирьям, милая, как ты?! Ты меня слышишь?! – мужские руки дрожат на моих хрупких плечах, прежде чем с силой сжать их. 

Я даже не могу понять, кого из нас больше штормит - Давида или меня. Он прижимает меня плотнее к себе, и я чувствую, как волнуется его широкая грудь. Еле разлепив губы, я запрокидываю голову, чтобы видеть черные, как ночь, взволнованные глаза: 

- Да, все хорошо, - бормочу. - Это тебя отец научил так ругаться? 

Мой вопрос остаётся без ответа. Хотя, он мне и не нужен. В памяти мелькает образ убегающей кошки, и я судорожно перевожу дыхание. Боже, я же чуть не сбила животное!

 Эта мысль заставляет резко крутануться в объятиях Давида. 

- Никто не пострадал?! 
Давида, весь бледный, с бисеринками прозрачного пота на лбу, выглядит так, как будто только что пережил армагеддон. 

- Нет, никто, если не считать дерево, – от слов Давида по телу волной разливается облегчение. – Здесь частная территория. Повезло, что не ходят люди. 
- Слава Богу! – порывисто прикладываю ладони к его груди. Через тонкую ткань рубашки чувствуются каменные мышцы. 
Мужчина напряжен, словно один сплошной комок нервов. Сердце Садулаева так лупит в ребра, что мне кажется - я держу его голыми руками. 

— Ты можешь двигаться? – карие глаза пристально ощупывают каждый кусочек моего тела. - Ничего не сломано?! – Давид осторожно ощупывает меня под пиджаком. 
— Конечно, могу, - начинаю злиться под его изучающим взволнованным взглядом.

 
Он что, не понимает, что мне и так неловко?! Должно быть, у меня тот еще видок. 

Резко делаю шаг назад, но в голове начинает шуметь так, словно я только что получила по зубам от профессионального боксёра. Меня ведёт в сторону, и Давид вновь успевает прижать мое податливое тело к себе, прежде чем я упаду. 

— Черт! — ругается он, рассматривая мой лоб. — У тебя уже шишка. Ты, конечно, не пристегивалась? Так ведь, Мирьям? 

— Ну, я… это… - лихорадочно думаю, как выкрутиться из сложной ситуации. Но, как на зло, моя богатая фантазия будто вырубила тумблер, отвечающий за изобретение блестящих отговорок. Или же, искреннее, ничем не прикрытое волнение в темных глазах Давида  действует на меня настолько обезоруживающе? 

— Так я и думал! – психует Садулаев. – Проклятие! Очень сильный удар. У тебя может быть сотрясение мозга. Меня не было всего пятнадцать минут! – не успокаивается Давид, заставляя испытывать острое чувство вины. 

— Сотрясение мозга? Давид, брось, со мной все отлично, - 
я кручусь из стороны в сторону, чтобы продемонстрировать все, так сказать, целые кости, и шокировано замираю, приоткрыв рот, когда взгляд падает на покорёженную машину. 
Бампер просто-напросто сросся с деревом в «глубоком поцелуе», которое от силы удара сломалось пополам. 

Я мысленно зависаю, не в силах оторвать взгляда от этого ужасного зрелища, да как только жива осталась?! Должно быть, мне спасла жизнь подушка безопасности, которая сработала при столкновении. Губы начинают дрожать, когда я понимаю, что автомобиль Давида  не подлежит восстановлению. 
Садулаев чутко улавливает мое состояние. 

- Что такое? Где больно?! – Давид принимается стягивать с меня пиджак, в поисках «ужасной раны», но я останавливаю его. 

- Нет, – качаю отрицательно головой, срываясь на рыдания. - Твоя машина… Ты только посмотри на нее! 
Брови жениха сходятся на переносице, и он оборачивается, чтобы оценить масштаб «бедствия».

 
- Раньше она выглядела лучше, – спокойно замечает Давид, а затем добавляет: - Я купил ее всего неделю назад, поэтому сделаем вид, что ее у меня и не было. 
- Но ты так ругался, - икаю, утирая пролитые слезы. Правильно сформулировать свои мысли получается плохо. 
Давид тяжело вздыхает и проводит в ласковом жесте по моим растрепанным волосам. 

- Конечно, ругался, потому что одна только мысль о том, что ты пострадала, сводит меня с ума. 
Пока я перевариваю услышанное, Садулаев отходит чуть поодаль, набирая чей-то номер на телефоне. Голос Давида, говорящего по телефону, отвлекает меня от созерцания погубленного автомобиля. 

— Синий «Аурус Сенат», найдите владельца! Уверен, эта марка единственная в городе, — цедит он повышенным не терпящим возражений тоном. – Нет, сейчас! Моя невеста могла погибнуть. Ждать я не намерен. Десять минут - не больше.