Случайная невеста. Проверка на истинность

Глава 15. Магический спектакль

Когда занавес взмывает вверх, зрителям открывается сцена, преображенная в зачарованный лес. Гигантские деревья с переплетающимися ветвями уходят кронами под самый потолок, их листва мерцает всеми оттенками зеленого.

Подлесок усыпан светящимися грибами и диковинными цветами, источающими нежный аромат. Не успеваю все как следует разглядеть, как освещение меркнет, и остается единственный луч прожектора, рассекающий темноту.

И тут в луче света появляется настоящая фея!

Кажется, ее крылья сотканы из лунного света и звездной пыли. Движения феи грациозны и невесомы, она легко парит в воздухе. Голос, подобный звону хрустальных колокольчиков, разносится по залу, рассказывая древнюю историю о любви и предательстве, о свете и тьме.

Вступление такое впечатляющее, что я наблюдаю за происходящим на сцене с почти детским восторгом.

А потом бросаю взгляд на Рейнара: у него снисходительно-пресыщенный вид. Он обменивается взглядами молодыми аристократами, вальяжно сидящими в соседней ложе, кивает, улыбается и совсем не следит за сюжетом спектакля.

«Наверное, уже много раз такое видел, — думаю я. — Этих лордов ничем не удивишь!»

Но когда смотрю на Эгберта, замечаю, что он не отводит взгляда от сцены.

И уже который раз за сегодня думаю, как же похожи братья и как же они различны в своей сути!

Эгберт… Он почти как Рейнар, но все же другой. Темные, аристократично зачесанные назад волосы подчеркивают безупречные черты лица. Осанка выдает породу, но в ней нет ни капли надменности, лишь сдержанная уверенность.

А взгляд… О, этот взгляд! Глубокий и проницательный, он словно вбирает в себя все происходящее вокруг, отражая каждую эмоцию, каждый нюанс.

Рейнар, с его непринужденным и насмешливым видом, и Эгберт, погруженный в волшебство сцены — два полюса одной семьи.

Внезапно меня охватывает чувство глубокого сострадания к Эгберту. Какая же тоска скрывается за его непроницаемым видом! И чем дольше я смотрю, тем сильнее чувствую незримую связь с ним.

Наверное, только после большого горя можно научиться так тонко чувствовать красоту и магию…

Невольно мой взгляд снова скользит к Рейнару. Как он может оставаться равнодушным ко всей этой красоте, ко всему волшебству, что разворачивается перед глазами?

Фея улетает за кулисы, и появляются другие персонажи: лесные эльфы в одеждах из листьев и коры, гномы, кующие волшебные артефакты в своих подземных кузницах, и злобный колдун, облаченный в черные одежды.

Лицо злодея скрыто под капюшоном, но публика приветствует его выход бурными овациями, нарушая целостность момента. Наверное, это какая-то местная звезда. Однако колдун не выходит из образа, продолжая плести магическую вязь, сверкающую в воздухе.

Магические искры летают по сцене, когда добро сражается со злом, а заклинания сплетаются в виртуозном танце света и тени.

Декорации меняются с невероятной скоростью, превращая сцену то в зачарованный лес, то в сверкающий замок. Магические заклинания, срывающиеся с уст актеров, создают иллюзию реальности происходящего.

Краем глаза замечаю, как Рейнар время от времени поглядывает на меня, оценивая мою реакцию. Мамаша-змеюка сидит с каменным лицом, лишь изредка бросая презрительные взгляды в мою сторону.

Но вскоре сюжет захватывает меня целиком. Я забываю о презрительном взгляде мамаши-змеюки и своих сомнениях.

Сейчас я просто часть этого волшебного мира, переживаю вместе с героями, радуюсь их победам и скорблю об их потерях.

Нигде не вижу оркестровой ямы и музыкантов, но пространство вокруг наполняется музыкой. Нежной, трепетной, словно сотканной из сияния звезд и шепота ветра.

Музыка проникает в самое сердце, заставляя его биться в унисон с происходящим на сцене. Словно невидимый оркестр виртуозно исполняет свою партитуру, поддерживая каждое движение актеров, каждое их слово. Мелодия то взмывает ввысь, полная надежды и восторга, то опускается до едва слышного звона, наполненного печалью и предчувствием беды.

Удивительно, но музыка будто рождается где-то внутри самого театра, пронизывая каждый его уголок, каждую клеточку моего тела. Кажется, можно протянуть руку и коснуться ее, ощутить вибрацию каждой ноты, увидеть, как переливаются всеми цветами радуги звуковые волны.

И в этот момент, под волшебные звуки невидимой музыки, я понимаю, что ощущаю на расстоянии все эмоции Эгберта. Я чувствую его боль, его одиночество, его жажду любви и понимания. Необъяснимо, но как будто он сам рассказывает мне о них!

Хочется протянуть ему руку, коснуться его души и сказать: «Я здесь. Я вижу тебя. Я чувствую тебя».

Но вместо этого я просто смотрю на него, а он — на сцену, и между нами остается лишь музыка.

В финале, как водится, добро побеждает зло, и лес наполняется ярким светом, а зал шумит аплодисментами.

— Очаровательно! Великолепно! — то и дело слышится из соседних лож.

— Мэтр Фэйн переигрывал, особенно к финалу, — фыркает змеюка, обмахиваясь веером.

— А тебе как? — спрашивает Рейнар.

— Это настоящее волшебство, — честно отвечаю я. — Слов нет.