Случайная невеста. Проверка на истинность

Глава 19. Разговор по душам

Я все-таки должна поговорить с Эгбертом и между делом выяснить, что случилось с его истинной. Но только деликатно, чтобы не причинить новой боли.

Дверь открывается беззвучно, и я ступаю на мягкий ковер коридора.

Стараюсь идти как можно тише, чтобы не привлекать лишнего внимания. Сквозняк обдувает голые щиколотки, но я не обращаю на это внимания, сосредоточившись на своей цели. Спускаясь по лестнице, украдкой оглядываюсь по сторонам. Кажется, никого нет.

Выхожу во двор.

Тут очень красиво. Уже совсем стемнело, и лунный свет заливает мощеную площадку.

Эгберт сидит неподвижно, устремив взгляд в никуда. Кажется, он даже не замечает моего приближения. Подхожу к скамейке и осторожно присаживаюсь рядом, оставляя между нами некоторое расстояние.

— Не спится? — тихо спрашиваю я, стараясь придать своему голосу непринужденность.

Эгберт вздрагивает и поворачивает ко мне голову. Окидывает взглядом мой вид — меховое манто, точащие из-под него шелк и кружево пеньюара и кроссовки на толстой подошве — и улыбается.

Не усмехается, а именно улыбается, будто мой внешний вид его в каком-то смысле даже умиляет.

— Просто любуюсь луной, — говорит он. — А ты почему не спишь? Тоже бессонница?

— Скорее, потребность развеяться, — отвечаю, чувствуя, как напряжение немного отступает. — Здесь так красиво… Ты как? Увидела в окно, что ты так задумчиво тут сидишь…

Эгберт вздыхает, но не отворачивается. Кажется, он даже рад моей компании.

— Да так, — делает неопределенный жест рукой. — Вспомнил кое-что. Просто… думал о прошлом.

Наступает неловкая пауза.

— Прошлое — штука интересная, как пирог с начинкой, — философски пытаюсь подвести его к нужной теме. — А начинка то сладкая, то с горчинкой…

— А иногда… с тараканами, — хмыкает Эгберт.

Ловлю себя на мысли, что даже его хмыканье звучит аристократично. Вот что значит порода!

— Что ты решила насчет свадьбы? — спрашивает Эгберт, вдруг перейдя в наступление. Похоже, не расположен говорить о себе и хочет перевести тему на нас с Рейнаром.

— Если честно, я все еще в раздумьях, — признаюсь я. — Мы ведь с Рейнаром не влюблены друг в друга. Как вообще можно узнать и полюбить кого-то всего за месяц? Эта ваша истинность почти не оставляет места для маневра!

— Тебя представили свету. Все ждут, что скоро вы объявите об официальной помолвке и назначите дату свадьбы. Это традиция.

Эгберт говорит очень спокойно, но в его голосе звучит легкая отстраненность. Как будто в глубине души ему самому не нравится ситуация, но он вынужден уважать традиции.

— Традиции, — тяну я, закатывая глаза. — Эти ваши традиции!

— В нашем мире традиции — как фамильные драгоценности, — замечает Эгберт с усмешкой. — Сверкают, конечно, эффектно, но носить их каждый день — то еще удовольствие!

Снова ловлю себя на мысли, что он выглядит чертовски привлекательно в лунном свете. Ну почему все драконы-аристократы в этом мире такие… до неприличия красивые?

— Слушай, а может так быть, что истинность есть, но неправильная? — спрашиваю, переводя разговор опять в нужное русло.

— В каком смысле? — вижу в его глазах удивление.

— В том, что раз уж существует куча миров, то я могу быть истинной какого-то другого Рейнара из параллельной Вселенной. Мы как два кусочка пазла из разных наборов. Вроде и подходят друг к другу, а картинка все равно не складывается!

— Тебе настолько не по вкусу мой брат? — прямо спрашивает Эгберт, немного напрягшись.

— Рейнар… красивый, умный, с хитрецой, — размышляю вслух. — Но… между нами нет искры, понимаешь?

— Пока нет, — поправляет Эгберт.

— И ты туда же?! — фыркаю я. — И вообще, мне не особенно приятна перспектива, что он, весь такой из себя желанный всеми, будет гулять, заперев законную супругу, то есть меня, в особняке.

— Он тебе такое говорил?

— Ну… не прямо, но намекал, что если у нас так и не разгорится пламя… Короче, мне даже обсуждать это неприятно.

— Рейнар всегда был прагматиком. Он считает, что если «истинность» не приносит счастья, то лучше отпустить. А еще мы с братом очень похожи в своих мечтах. Рейнар хочет быть счастливым, только он ищет это счастье в традиции. И я поддерживаю его.

«Самое время спросить, как он справился с потерей истинной», — мелькает мысль, но язык не слушается меня.

Я не могу. Просто не могу портить такой момент, когда этот суровый немногословный дракон так здорово, по-дружески со мной общается. Вместо этого я спрашиваю:

— Насколько ты старше?

— На две минуты. Мы близнецы.

— Всего-то? — еле сдерживаюсь, чтоб не присвистнуть. — Разве ж это разница?! Почему тогда ты старший, почему на тебе вся ответственность? Ты занимаешься делами семьи, заботишься о матери (вашей общей матери, между прочим), ты даже ходил за мной в мой мир, хотя Рейнар вообще-то мог бы и сам задницу поднять и сбегать!