Случайная няня для наследницы

Глава 3.

Его имя, Озан Демирель, звучало как приговор каждый раз, когда срывалось с чьих-либо губ в этом пропитанном потом и амбициями офисе. Турок до мозга костей, с пронзительным взглядом и манерой говорить, словно высекал слова из камня, он был моим кошмаром наяву. Сегодня, казалось, кошмар решил превзойти самого себя.

Я вошла в его кабинет, стараясь сохранять невозмутимый вид, хотя внутри все кипело. На мне была обычная деловая блузка из тонкого, но не прозрачного шелка, и юбка-карандаш чуть выше колена – вполне стандартный наряд для нашей компании. Но для Озана, видимо, этого было недостаточно.

– Аделина, присаживайтесь, – его голос был холоден, как лед. Я села, стараясь не выдать дрожь в коленях. Он окинул меня взглядом с головы до ног, и этот взгляд обжигал хуже палящего солнца. – Вы сегодня выглядите… несколько… вызывающе, – произнес он, растягивая слова, словно смакуя их.

Мой внутренний вулкан начал извергаться.

– Простите, Озан, не понимаю, что вы имеете в виду, – ответила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

– Эта юбка… она слишком короткая. И эта блузка… она слишком облегает фигуру. Вы пришли работать, или привлекать внимание? – его тон был обвиняющим.

Я почувствовала, как щеки заливаются краской.

– Я пришла работать, и мой наряд соответствует дресс-коду компании, – парировала я, стараясь говорить четко и уверенно. Если у вас есть конкретные претензии к моей работе, я готова их выслушать. Но обсуждать мой внешний вид я не намерена, – я повторяла эту фразу, словно выучила ее наизусть уже несколько раз, но такая реакция на мои слова была впервые.

– Как вы смеете так разговаривать со мной?"– в его глазах вспыхнул гнев. Он встал из-за стола и начал расхаживать по кабинету, словно хищник в клетке. – Я ваш начальник, и я имею право делать замечания, если считаю, что ваш внешний вид неуместен.

– Вы имеете право делать замечания, касающиеся моей работы, но не моей личной жизни и моего стиля одежды, если он не нарушает правила компании, – ответила я, поднимаясь со стула. Я чувствовала, как внутри меня нарастает ярость, но старалась ее контролировать. – Если вам не нравится моя юбка, можете купить мне новую, более подходящую, на ваш вкус. Но я не позволю вам унижать меня из-за ваших личных предрассудков относительно женщин.

В кабинете повисла тишина, такая плотная, что казалось, ее можно потрогать. Озан остановился и смотрел на меня, не мигая. В его взгляде читалось удивление, смешанное с раздражением. Видимо, он не привык, что ему перечат.

– Вы очень дерзкая, Аделина, – наконец произнес он, его голос был полон яда. – Но я ценю уверенность. Однако, не стоит забывать о субординации.

– Я знаю о субординации, Озан. И я уважаю вас как начальника. Но это не дает вам права переходить личные границы, – ответила я, стараясь говорить спокойно, но твердо. – Я надеюсь, что в будущем мы сможем обсуждать только рабочие вопросы.

Я повернулась и вышла из его кабинета, оставив его стоять в полном оцепенении. Захлопнув за собой дверь, я почувствовала, как все напряжение, скопившееся внутри, разом отпустило меня.

Вернувшись за свой стол, я глубоко вздохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Коллеги бросали на меня любопытные взгляды, но я старалась не обращать на них внимания, погружаясь в работу. Правда, сосредоточиться было сложно. В голове все еще звучал его ледяной голос, а в душе бушевал ураган эмоций. С одной стороны, я чувствовала гордость за то, что смогла дать ему отпор. С другой – страх перед возможными последствиями. Все-таки он мой начальник, и от его отношения ко мне зависело многое.

Весь оставшийся день прошел в напряженном ожидании. Я то и дело ловила на себе взгляд Озана, но он больше не заговаривал со мной. Под конец рабочего дня меня вызвали в кабинет HR. "Кажется, началось", – подумала я, сгорая от волнения. Однако, к моему удивлению, разговор оказался вполне нейтральным. HR-менеджер просто уточнила некоторые детали по проекту, над которым я работала. Выйдя из ее кабинета, я почувствовала легкое облегчение. Может быть, все не так плохо, как я себе нарисовала?

Уже дома, приняв горячий душ и выпив чашку травяного чая, я начала приходить в себя. В голове прокручивались события дня, и я все больше убеждалась в том, что поступила правильно. Я не должна позволять никому унижать себя, даже если этот кто-то – мой начальник. В конце концов, я ценный сотрудник, и моя работа говорит сама за себя.

Я кивнула сама себе, когда тишину квартиры разорвал звонок в дверь, а я от неожиданности, чуть не пролила на себя чай. и кого это принесло на ночь глядя?