Случайная няня для наследницы

Глава 5.

Солнце заливало кафетерий на первом этаже торгового центра, где располагался наш офис, создавая обманчивую иллюзию тепла даже в этот промозглый день. За своим любимым столиком я чувствовала себя почти как дома, окруженная дружескими лицами – Марком из отдела маркетинга, Давидом из IT и даже молчаливым Яном из бухгалтерии, который обычно избегал любых социальных контактов. Мы смеялись над какой-то очередной остротой Давида, и я невольно коснулась его плеча, подчеркивая комичность ситуации. Просто дружеский жест, не более, но отчего-то сердце вдруг забилось чаще, словно я совершила что-то запретное.

Но именно в этот момент я почувствовала на себе прожигающий взгляд. Озан Демирель, мой босс, стоял в дверях кафетерия, скрестив руки на груди. Его лицо, обычно сдержанное и непроницаемое, сейчас было искажено недовольством, словно он только что отведал лимон без сахара. Внутри меня что-то похолодело, пробежало неприятным ознобом по коже. Не к добру.

После случая с платьем, у нас было какое-то странное, натянутое затишье, будто перед бурей. Пару дней я старалась не попадаться ему на глаза, и он не вызывал меня к себе, позволяя работать в относительном спокойствии. Но, видимо, это было лишь затишье перед бурей, назревающей где-то глубоко внутри, готовой обрушиться на меня со всей своей яростью.

Он медленно направился к нашему столику, и атмосфера в кафетерии мгновенно сгустилась, словно в комнате резко понизили температуру. Смех стих, коллеги замолчали, чувствуя напряжение, словно нависшую над нами тучу. Озан остановился прямо напротив меня, его темные глаза сверлили меня насквозь, словно рентгеновский аппарат.

– Аделина, можно тебя на минутку? – его голос был ледяным, как арктический ветер.

Я кивнула, чувствуя, как предательский румянец заливает мои щеки. Что я сделала не так? Я натянуто улыбнулась парням, стараясь скрыть тревогу, отодвинула уже пустую тарелку и чашку и, собрав остатки самообладания, встала.

Выйдя из кафетерия, я последовала за Озаном в его кабинет. Атмосфера там была еще более гнетущей, спертой и давящей. Он молча прошел к своему столу, властным жестом указав мне на стул. Я села, чувствуя себя как школьница, вызванная к директору за плохое поведение. Сердце колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица.

– Аделина, мне кажется, мы уже обсуждали твой стиль общения с коллегами, – начал он, не глядя на меня. Его тон был ровным, но я чувствовала, как за этой внешней сдержанностью клокочет скрытая ярость.

– Да, обсуждали, – ответила я, стараясь сохранить спокойствие, не выдать своего волнения. – И я не понимаю, что не так. Мы просто обедали вместе.

– Это не просто обед, Аделина. Ты флиртуешь с ними. И у нас в компании есть определенные правила, которым должны подчиняться все, – произнес Озан сурово, сдвинув брови. В его взгляде читалось нескрываемое осуждение. А мне так и хотелось напомнить ему про наш поцелуй, жаркий и внезапный, как летняя гроза. Но я вычеркнула его из своей памяти, постаралась забыть этот мимолетный момент слабости, и потому ничего не сказала о нем сейчас. Только возмущенно вскинула брови, чувствуя, как во мне поднимается волна негодования.

– Я флиртую? С чего вы взяли?

– Ты трогаешь их, смеешься слишком громко, – он наконец посмотрел на меня, и в его глазах я увидела нечто большее, чем просто раздражение. Там плескалась какая-то темная, неконтролируемая эмоция. Ревность? Неужели он действительно ревнует? – Это выглядит непрофессионально.

– Это мои друзья, Озан. Мы просто общаемся, – я начала закипать, чувствуя, как гнев поднимается в груди. – У меня прекрасные отношения со всеми в офисе. И я не считаю, что должна отчитываться перед вами за то, с кем я обедаю и как себя веду.

– Ты представляешь нашу компанию, Аделина. Твое поведение влияет на нашу репутацию.

– Не вижу никакой связи. Я хорошо работаю, приношу компании прибыль. Мои личные отношения с коллегами никак не влияют на мою работу, – я даже кулаки сжала, словно собиралась вступить в бой.

– Это не так. Ты отвлекаешь их, создаешь ненужное напряжение, – не унимался мужчина, его голос звучал все более жестко.

– Напряжение создаете вы, Озан! – выпалила я, не сдержавшись. – Вместо того, чтобы заниматься реальными проблемами, вы следите за тем, с кем я обедаю.

Он нахмурился, его лицо побагровело, словно он был готов взорваться.

– Не смей так со мной разговаривать, Аделина. Я твой начальник, и я требую уважения, – на меня уставились темные глаза, которые пронзали словно острые пики. В них пылал гнев, смешанный с какой-то невысказанной, мучительной болью.

– Я уважаю вас как начальника, но я не позволю вам указывать мне, как себя вести в личное время, – я не хотела уступать. Чувствовала, если уступлю сейчас, в этом, казалось бы, незначительном вопросе, он просто прогнет меня окончательно и сломает, лишит меня остатков моей свободы.

– Это не личное время, когда ты находишься на территории компании, – отрезал он, словно отрубил топором. – И я уверен, что тебе было бы комфортнее обедать в женском обществе.

Этот выпад меня окончательно вывел из себя, переполнил чашу моего терпения.

– Что вы сейчас сказали? – я поднялась со стула, чувствуя, как во мне закипает гнев, словно вскипающая лава вулкана. – Вы считаете, что мне следует обедать только с женщинами, потому что я женщина? Это сексизм, Озан!