Случайная няня для наследницы

Глава 6.

Неделя выдалась настолько адской, что я чувствовала себя не просто выжатым лимоном, а кожурой, которую выбросили в мусорное ведро и забыли. Озан, мой очаровательный тиран, словно черпал энергию из моего истощения, превзошел сам себя в искусстве мелких придирок. Каждое утро начиналось с предчувствия катастрофы и нервного тика под левым глазом, а заканчивалось одной и той же маниакальной мыслью: уволиться к чертям собачьим и уехать пасти коз в какой-нибудь затерянный тибетский монастырь. Там, по крайней мере, козы не будут критиковать мои отчеты.

Его последняя выходка с запретом на обеды с коллегами мужского пола перешла все границы приличия, и вообще всего, что можно было перейти. Во мне кипело возмущение, но я старалась держать лицо. Он же, как ни в чем не бывало, вызвал меня в кабинет и, глядя прямо в глаза, произнес своим бархатным голосом, от которого, как правило, таяли все женщины в радиусе десяти метров:

– Аделина, я не хочу, чтобы ходили слухи о твоих амурных делах. Работай!

Как будто я набрасывалась на каждого мужчину в офисе, словно голодная гиена на кусок мяса. Это было не просто несправедливо, это было оскорбительно, унизительно и… и просто глупо. Словно я вообще имею отношения с кем-то кроме работы.

Поэтому, когда в пятницу вечером раздался звонок от моей лучшей подруги Лены, я чуть не запрыгала от радости до потолка.

– Клуб сегодня! Полная перезагрузка! – прокричала Лена в трубку, и я представила, как ее огненно-рыжие волосы развеваются в такт музыке. И я знала, чувствовала каждой клеточкой своего измученного тела, что именно это мне сейчас нужно. Воздух свободы и безумия.

Сборы были стремительными, хаотичными и полными предвкушения. Я влетела в гардеробную, словно торнадо, и, перерыв гору одежды, выудила из недр шкафа короткое черное платье, которое обычно приберегала для особых случаев. Оно облегало фигуру, подчеркивая все достоинства, и дышало дерзостью и независимостью. Сегодняшний вечер, без сомнения, был особым. Никаких мыслей о работе, никаких угрюмых взглядов Озана, никакой критики. Только музыка, танцы, девичьи разговоры и… возможно, немного приключений. Но обычно это я оберегала девочек от того, чтобы они не влипли в неприятности.

Лена и Маша ждали меня у входа в клуб, освещенного неоновыми огнями. Лена, с ее огненно-рыжими волосами и бунтарским духом, выглядела как настоящая рок-звезда, готовая сорвать голос в первом ряду на концерте любимой группы. Маша, как всегда элегантная и сдержанная, в своем безупречном платье, излучала спокойствие и уверенность, словно только что сошла с обложки глянцевого журнала.

Клуб был забит людьми, как банка шпрот. Громкая музыка била по ушам, словно молотом по наковальне, свет стробоскопов выхватывал из темноты танцующие силуэты, создавая ощущение сюрреалистического хаоса. Мы пробрались сквозь толпу к бару, лавируя между пьяными телами и пролитыми коктейлями, заказали напитки и, наконец, расслабились.

– Боже, как же мне это было нужно, – выдохнула я, делая большой глоток своего безалкогольного мохито. У меня была ужасная реакция на алкоголь. Достаточно одного глотка, чтобы я почувствовала себя ватным колобком, теряющим ориентацию в пространстве. Поэтому я просто его не пью. Но чтобы не отрываться, так сказать, от коллектива, всегда беру безалкогольные коктейли, которые выглядят так же соблазнительно и не вызывают неприятных последствий.

– Рассказывай, что там у тебя с этим турецким султаном? – Лена подмигнула мне, ее глаза весело сверкнули в полумраке.

Я закатила глаза.

– Не называй его так. Он просто мой босс, который, по всей видимости, решил свести меня с ума, но шутку про султана я оценила. Она была в точку. Он вообще велел добавлять к его имени слово “Бей”, что определяло уважительность обращения к нему, а то видите ли мы все его недостаточно уважаем и не достаточно это демонстрируем.

– Да ладно, может, он просто влюблен в тебя по уши? – предположила Маша, поправляя свои безупречные волосы.

Я рассмеялась, представив эту картину.

– Озан Демирель? Влюблен? Не смешите мои тапочки. Если он и влюблен, то только в свое отражение в зеркале. Он скорее продаст свою душу дьяволу, чем признается в своих чувствах, – я представила, как Озан заключает сделку с рогатым исчадием ада, и от души рассмеялась. – Представляете, как он торгуется? "Больше никаких кофе по утрам, и никакого повышения Аделине!"

Мы проболтали еще час, обсуждая последние новости, парней (вернее, их отсутствие), планы на выходные и самые идиотские ситуации на работе. Я начала забывать о работе и о том, как сильно меня раздражал Озан. Его образ постепенно растворялся в грохоте музыки.

Мы несколько раз ходили на танцпол, и я танцевала, как в последний раз, выплескивая накопившееся напряжение. Я обожала танцы, это был мой способ сбросить оковы рутины и почувствовать себя свободной, хотя бы на несколько минут. Я закрывала глаза и позволяла музыке вести меня, растворяясь в ритме и забывая обо всем на свете.

В какой-то момент, вернувшись за столик, я заметила движение в VIP-зоне, расположенной прямо напротив нас. Просто бросила мимолетный взгляд и тут же окаменела. Там стоял Озан. В безупречном костюме, который сидел на нем, как вторая кожа, с квадратным стаканом в руке, наполненным янтарной жидкостью, и окруженный какими-то мужчинами, явно важными шишками.

– О боже…, – пробормотала я, словно зачарованная.