Случайная няня для отца-одиночки

Глава 8

Тимофей

Открываю глаза и сразу чувствую, как голова слегка гудит. Вчера явно перебрал. Свет пробивается сквозь шторки иллюминаторов, и я морщусь, прикрывая глаза рукой. Рядом никого нет — ни Марьяны, ни близнецов. Видимо, они уже проснулись и ушли. Наверное, в туалет.

Плед, которым я накрыл Марьяну прошлой ночью, аккуратно сложен на ее кресле. Вспоминаю, как она заснула, а я сидел рядом, думая о том, какой интересной и смелой она оказалась. Потом, видимо, и сам отключился.

Бортпроводница приносит мне завтрак — омлет с томатами и круассан. Как-то уж очень широко она мне улыбается. Что-то очень ее рассмешило. В этот момент возвращаются Марьяна и близнецы. Дети радостно бегут ко мне, а Марьяна с улыбкой помогает им устроиться в креслах.

— Доброе утро! — приветствует она, и её голос звучит мягко и дружелюбно.

— Доброе, — отвечаю я, стараясь не показывать, что всё ещё немного ошарашен вчерашним вечером. — Как спалось?

Она улыбается, поправляя волосы.

— Отлично, спасибо. А вы?

— Нормально, — отвечаю я, хотя на самом деле помню только, как смотрел в потолок до тех пор, пока не уснул. – Мы же вроде вчера на «ты» перешли?

- Ой, я забыла.

Дети начинают возиться с едой, и Марьяна присаживается рядом, помогая им справиться с пакетиками сока.

Когда Марьяна выходит из туалета в новой одежде, я невольно задерживаю дыхание. Белая футболка облегает её фигуру, подчеркивая изящные линии, а шорты открывают стройные ноги.

Оказывается, под той безразмерной толстовкой скрывались не только красивые глаза, но и весьма соблазнительная фигура.

«Ого», — думаю я про себя, — «У моей няни ещё и грудь есть, и не маленькая. Размер третий, не меньше».

Еще бы очки сменила на линзы.

Марьяна садится обратно в кресло, поправляя хвост, и я ловлю себя на том, что не могу отвести взгляд. В голове мелькает мысль:

«Может, это виски всё-таки не вышло из организма»?

Но нет, алкоголь тут ни при чём. Просто Марьяна выглядит потрясающе, и это невозможно не замечать.

— Ты... эээ... отлично выглядишь, — выдавливаю я, стараясь говорить естественно, но получаю в ответ лишь лёгкий румянец на её щеках.

— Спасибо, — отвечает она, улыбаясь. — Жарко же будет на острове, пришлось переодеться.

«Да, жара точно будет», — думаю я, но уже по другим причинам.

Я провожу рукой по волосам и нахожу что-то липкое. Чёрт! Это же пластилин. Смотрю на сыновей, которые мгновенно утыкаются в мониторы, понимая, что попались. Марьяна виновато улыбается и объясняет:

— Это пока мы спали, они нашли в рюкзаке пластилин и решили нас с тобой… украсить. В моих волосах тоже были цветные бусинки. Но не переживай, это воздушный пластилин — он хорошо отмывается простой водой.

Марк тянет ко мне журнал и показывает страницу с изображением туземцев, у которых на головах такие же украшения. Я вздыхаю, пытаясь сдержать злость. Конечно, дети просто хотели сделать что-то доброе, но результат…

— Ну что ж, — говорю я, пытаясь не ругаться, — теперь у нас с Марьяной есть стильные аксессуары. Только представьте, как мы будем выглядеть на пляже!

Я поднимаюсь и направляюсь в туалет, мысленно прокручивая, как я выгляжу с этими разноцветными украшениями в волосах. Не удивительно, что бортпроводница при виде меня не смогла сдержать улыбку. Открыв дверь, я оказываюсь перед зеркалом и... О боже. Мой внешний вид больше напоминает художника-авангардиста, чем серьёзного бизнесмена. Пластилин торчит из волос в самых неожиданных местах.

Наконец, последний кусочек пластилина извлечён, и я выхожу из туалета, чувствуя себя немного глупо, ведь цветные крошечные кусочки все равно остались в волосах. А мыть голову в туалетной кабинке самолета я не хочу. Марьяна смотрит на меня с любопытством, явно ожидая реакции.

— Ну что, как я выгляжу? — спрашиваю я, стараясь сохранить серьёзное лицо.

Марьяна пытается сдержать смех, но её губы предательски трясутся, выдавая её эмоции. Наконец, она с трудом выдавливает:

— Вы, то есть ты... ммм... просто неотразим! Как настоящий современный художник, только без кистей и красок.

Её глаза сверкают весельем, и я не могу удержаться от ухмылки. В этот момент дети поднимают головы от своих планшетов и начинают смеяться, указывая на меня пальцами.

— Папа, ты похож на ёжика! — кричит один из близнецов.

— Ёжика? — переспрашиваю я, притворяясь обиженным. — Разве не на супергероя?

Марьяна смеётся ещё громче, и я понимаю, что ситуация вышла из-под контроля.

- Так, все успокоились, иначе я вас накажу! – Строго говорю я.

- И Марьяну тоже? – Спрашивает любопытный Мирон.

— И Марьяну тоже, — подтверждаю я, стараясь сохранить строгость в голосе, хотя внутри чувствую, как поднимается волна смеха.

Марьяна хватает ртом воздух, пытаясь удержать улыбку, но её глаза искрятся весельем. Она делает вид, что боится моего наказания, и прижимает руку к груди:

— Ох, боюсь представить, что ты придумаешь!

Её реакция вызывает новый взрыв хохота у детей, и я понимаю, что ситуация окончательно вышла из-под контроля. Мирон и Марк начинают подпрыгивать на своих местах, повторяя:

— Накажи Марьяну! Накажи Марьяну!

Я решаю поддержать игру и делаю грозное лицо, медленно покачивая головой:

— Я подумаю, скажу вам, когда мы приедем в отель.

Марьяна делает вид, что съёживается от страха, но её глаза продолжают смеяться.

- Нет, папа, скажи сейчас. – Требует Мирон.

— Ну что ж, — говорю я, пытаясь сохранить серьёзный вид, — тогда готовьтесь к суровому приговору. Возможно, вам придётся... съесть мороженое на пляже!

Марьяна театрально хватается за сердце:

— Какой кошмар! Мороженое... На пляже... Как я выживу?!

Когда объявляют посадку, я снова сажусь рядом с одним из сыновей. Самолет мягко касается земли, и вскоре мы выходим в аэропорт. Жаркий тропический воздух обрушивается на нас, как горячий душ, и пот сразу же проступает на лбу. Даже в брюках и тонкой рубашке я ощущаю себя, как в сауне.