Случайная свадьба. Одна зима до любви

Глава 7

За десять часов до рассвета

Влад

Он в третий раз за день перебрал стопку конвертов, отмеченных адресом академии. Влад не помнил, когда с таким трепетом вглядывался в имена отправителей. Когда бережно вскрывал анонимные письма и, лишь изучив очередную околесицу, отправлял скомканный лист в урну.

Теперь разбор почты превратился в ежедневный ритуал. Первый раз ректор проверял корреспонденцию на рассвете, до завтрака. Второй – в полдень. Третий приходился на вечерние часы.

Драный Хоулденвей давно должен был выйти на связь!

Липкая тревога растекалась между лопаток и мешала Владу заниматься привычной рутиной.

Три недели… Слишком много. Или погибла, или очнулась, но где же весть?

Влив в девчонку ведро отборной тьмы, Вольган взял на себя ответственность. За все, что случится дальше. И хотел бы, демоны задери, знать, за что отвечать! За жизнь или за смерть.

Но Хоулденвей молчал, и тишина эта казалась преступной. Невыносимой.

Стряхнув пустые, тщательно выпотрошенные конверты в урну, Влад подошел к зеркалу и попытался привести себя в порядок. Несколькими привычными пассами заплел тугую косу, повязал лентой и откинул на спину. Ректор должен быть собран и опрятен, даже когда рабочее время завершено.

В глазах плясало черное пламя. Но в остальном, если отражение не издевалось, Влад стал выглядеть моложе. На свои годы, а не как усталый старик с мрачным грузом на широких плечах. Свадьба с молодой леди пошла на пользу? Сам над собой посмеялся бы, если бы во рту не стояла горечь.

Влад, быть может, уже вдовец.

Кажется, тэйры в академии начали замечать перемены в его внешности. Как-то странно они на него поглядывали в столовой для высших, пряча кончики носов за пирожными и чашками. Перешептывались, разглядывали из-под ресничного пуха. Улыбались.

Только этого Владу и не хватало.

Правление Триксет, ощетинившейся на Сатар в первые дни, вошло в мирное русло. Склон укрыл ковер скрипучего снега, звезды стали ближе. Хельмы старательно размножались, и пол в академии перестал леденеть на рассвете.

За исключением случая с горячительными драже и отстранением от занятий дочки советника, все было спокойно.

Ах да, еще они с Башелором и герцогом Грейнским пленили рогатую тварь. Не демона, но что-то… демоноподобное. Покрытое всклокоченным красным мехом в цвете ректорского плаща. Сейчас дикое существо, оплетенное ловчими чарами, мирно дрыхло в лаборатории.

Еще было явление белого тумана к самым подступам академии. Из-за чего магистрам пришлось громоздить щиты, а некоторых особо ценных учениц – эвакуировать… В остальном – все в штатном режиме. Зима как зима, ничего нового.

И все бы хорошо, но…

Влад третью неделю пытался усыпить черноту, разбуженную бракосочетанием. Древний ритуал единения искр растормошил внутреннюю тьму. Она скалилась, нашептывала всякую дрянь, выпрыгивала из рукавов и в целом вела себя, как капризный ребенок, попавший в лавку с игрушками!

И это бесило. Раздражало. Заставляло кипеть от гнева. Еще день-два – и Влад взорвется, оставив на месте академического холма черную воронку.

Мрак внутри бурлил и пенился, взывая к худшим сторонам натуры. Пора избавляться от излишков, пока они не свели Влада с ума.

Затянув удавку галстука на шее, ректор вышел из кабинета и спустился в крыло магистров. Башелор заканчивает лекцию на нижних этажах, а значит, его коллекция антикварной утвари – к услугам Влада. Особенно ректора интересовала виззарийская чаша Анаусси, что способна стать временным домом для излишков магии.

Расстегнув манжету и закатав рукав рубашки, Влад пропорол кожу тонким стилетом и выпустил каплю черноты. Самую малость… Надо привыкнуть.

– Умм, – стиснул зубы, чувствуя, как по вискам бьет хмель.

Мрак будет бороться, это они не раз проходили.

Но Влад не выгоняет насовсем… Лишь дает себе передышку. Пока еще способен соображать.

Вторая капля далась легче. Призрачным черным туманом она спрыгнула с кожи в чашу и взвилась струйкой дыма, просясь обратно.

– Нет-нет, сиди там! – как щенку грумля, строго велел Влад.

Но черный жгутик уже оплетал пальцы и, крутя жилы сладкой болью, кольцами навинчивался на запястье. Кошмарно дружелюбная мерзость.

Процедура будет долгой. Жестко с ним нельзя – оскалится и подомнет Вольгана под себя.

Когда мрака в нем скапливалось много, тот говорил грубо, яростно. Соблазнял дрянными затеями. Крушил совесть, разбивал принципы. Чувствовал свою власть, свою пробужденную древность. Вещал с позиции высшего и считал Влада глупым юнцом.

Но вот такая, исторгнутая по капле, тьма липла к пальцам с привязанностью новорожденного. Зависимая и уязвленная, она просилась обратно, в черное нутро. Туда, где снова сможет окрепнуть и обрести древнее величие.

Так они и играли. Влад спускал излишки, исторгая их из тела спазмами, рывками. Канал открылся, и вместо отдельных густых капель потек тонкий ручеек. Призрачный, изменчиво-черный, мерцающий.

А темная материя норовила всосаться обратно, тянула жалобные хоботки из чаши, танцевала заговоренными змеями. Цеплялась туманом за подушечки пальцев, впитывалась черным ядом под кожу.

Крутила жилы, ломила кости, но всегда на грани. Не до той боли, от которой кричат и сходят с ума, а сладко, мучительно. Омерзительно приятно.

– Отпусти, – прошипел Влад, стряхивая пакость все настойчивее.

И все явственнее понимая, что понадобится промежуточное звено, чтобы расстаться с постояльцем.

Теплое, податливое звено, готовое впитать и отпустить…

Зачем-то Влад вспомнил о невесте. Куда там? О законной жене, богами ниспосланной. Отвлекся на фантазии и не заметил, как черный морок почти полностью влез под манжету.

Да что ж такое!

Медная чаша с желтыми глазками отполированных тьманитов раскинула пышные бока. Готовая служить. Впитывать. Забирать. Хранить. И Влад, жмурясь, сцедил еще немного.