Случайная жена

Глава 1

Я вернулась в гильдию задолго после рассвета. Сначала просто стояла на крыше и трогала пальцами губы, не в силах поверить, что незнакомец мне не привиделся. А потом искала способ спуститься с крыши, куда он так легко меня закинул. Неужели он умеет летать? Не знаю уж, на что способны настоящие маги, у нас тут больше учили помаленьку, чтобы мы не убились слишком быстро. Чего ещё желать от порченной крови?

— Где шлялась, красномордая? — грубо поинтересовался Грогс, когда я попыталась пройти мимо него.

У него морда была бледно-зелёная, шипастая, и шириной с три моих, а туша вообще едва помещалась на койке. От кого его мать прижила не знал даже он сам, как и что он вообще такое. Но Грогс был большим, не похожим на «пустынников», как меня почему-то называли, и очень хорошо умел бить. И заводить себе приятелей, с которыми вместе так весело гонять одну жертву.

Как его умаслить я знала, конечно. Но скорее я живьём отгрызу себе руку, чем это случится. Поэтому только огрызнулась:

— Не твоей пустой головы дело, Грогс.

— Давно в зубы не получала? — он ухмыльнулся, обнажая свои. Я посмотрела на пасть Грогса, мысленно посчитала, скольких зубов ему не хватает, и почти пропела:

— Грогси, а тебе напомнить, что бывает, когда ледяными осколками в глаз прилетает?

Он поморщился, отступая на шаг. Подпевал рядом не было, а один на один… я была ему не по зубам, но он всё надеялся, что я испугаюсь.

— Я тебя потом за это отделаю, красномордая. Так, что и мамка бы родная не узнала! — и засмеялся своей же глупой шутке. Но, к счастью, отошёл.

Правда, мне предстояло объяснять, «где шлялась» тому, от кого я не имею права скрывать ответы. И это было куда неприятнее мелких разборок с потерявшими берега согильдийцами. Первый шуток не любил, не понимал, и вообще в дурном настроении мог и плетей всыпать так, что маг, не маг, а всё одно месяц будешь спать на животе, и не посмотрит, девка ли перед ним.

Только Первый ценил, когда мы сами признавали свои косяки. Как он выражался: «Я учу вас, отребье, отвечать за свои поступки. Кто ж кроме меня вас воспитает?» И правда, кому оно нужно вообще — нас воспитывать? Только одному из изгоев, поднявшемуся над прочими. Но я любила Первого. Жалела, что он не хочет назвать своё настоящее имя, но любила.

Поэтому готова была принять и упрёки, и тумаки. Сама постучалась в отдельную комнатку, где он обычно с глазу на глаз с нами толковал. И через некоторое время услышала:

— Шакси, прекрати торчать у двери и тащи сюда свой рыжий хвост!

Хвост у меня был вполне себе красный, с каштановой кисточкой на конце, за которую согильдийцы норовили дёрнуть при случае. Но Первый почему-то всегда называл его рыжим. Хороший знак. Раз он опять повторяет эту милую глупость, значит, по крайней мере не сердится. Значит все свои заслуженные тумаки я получу быстро и без лишних нотаций. День почти удался.

Я скользнула за дверь, и прикрыла её за собой. Первый стоял ко мне спиной, облокотившись на стол, и что-то очень быстро писал. Почему не сделать это сидя? Я не имела ни малейшего представления, но смотрела на начальство с некоторым удивлением. Видеть широкую спину и лихо закрученные бараньи рога вместо наполовину обожженного синего лица дорогого Первого было удивительно. В конце концов, сам ведь потребовал заходить?

Таких как мы с Первым, какие бы у нас ни были рога, и какого бы цвета ни оказалась кожа, почему-то называли «пустынными демонами», хотя ни я, ни Первый отродясь пустыни не видели, и даже не очень представляли. Я слышала, там очень много песка, и всегда злой ветер? Но слышала и другое, будто там можно жить, только если ты готов постоянно поджариваться, а земля скользит под ногами. И там никогда не бывает холодно. И ничего не растёт, поэтому еду приходится добывать, а потом возвращаться обратно.

Ну, лучше «пустынный демон» или «пустынник», чем «демонское отродье» — и сразу на костёр. Слыхала я, что бывает и такое. Но что в моём родном Эмберлайте, что здесь чаще предпочитали обойтись оскорблением, камнем в спину, или доброй дракой. В которой у «пустынника» отберут всё, что он по дурости с собой таскал, и пусть скажет спасибо, что в живых оставили.

Пока я вспоминала все возможные способы испортить жизнь кому-нибудь с яркой кожей и длинным хвостом, Первый, наконец, перестал чиркать, вытянулся в полный рост, и обернулся ко мне. И тут же сложил синие ручищи на груди, бросив мне:

— Ну, рассказывай, где тебя носило, Шакс. Знаешь же, лучше сама.

Я только фыркнула:

— Я всегда сама, я же не Крыс, чтобы прятаться до последнего.

И в самом деле пересказала ему, что творилось ночью. Только про загадочного незнакомца говорить не стала. Соврала, что тварь отвлеклась на шум, и я убежала. Первый сузил и без того мелкие черные глазки, и заметил:

— Брешешь ты складно, но что-то не сходится. Твоя подружка, если она правда такая тварь, как ты описываешь, тебя бы сожрала, а не отвлеклась. Им многого не надо. Скорее, тебе кто-то помог. И ты, конечно, не хочешь говорить — кто.

Я вздохнула.

— Веришь, нет? Я и сама не знаю, кто это. Я не видела его лица, оно… расплывалось. Казалось, я его вижу, но это самое обычное лицо, каких тысячи. А потом я не могла его даже вспомнить. Чары какие-то. Только не спрашивай, на кой чароплету с такими умениями меня вытаскивать — я понятия не имею.

— Вот теперь не врёшь, — усмехнулся Первый. — Только не договариваешь чутка. Я бы тебя выпорол за неосторожность, ты совсем ум потеряла с этой своей монстрой-подружкой. Но тут такое дело, Шакс…

Я подобралась. Нехорошая фраза. Что-то от меня нужно, и это что-то мне не понравится.

— Ты лучше всех из гильдейских держишься. Ты, и ещё пара ребят. Сама знаешь, кто тебе главные сопернички. А гильдию кто держит, ты помнишь? — он пристально посмотрел на меня.

— Король-пират, кажется, и держит? — неуверенно уточнила.

Куда мне вся эта высшая знать, я королей сроду не видала, и, надеюсь, не увижу. Не нужен им мой хвост, а они — мне.