Случайная жена генерала драконов

Глава 14

Эрни прищуривает свои мутные глаза, словно пытаясь разглядеть меня сквозь пелену грусти. Его на удивление ухоженные длинные пальцы нервно постукивают по колену.

- Кормилицу? - переспрашивает он, и в его голосе звучит что-то между насмешкой и усталостью. - Ты хочешь сказать, что генерал разрешил тебе тратить его золото?

Я чувствую, как по моей спине пробегает холодок. Этот старик явно не из тех, кто легко расстается с деньгами. Но Мари на моих руках начинает кряхтеть, и я понимаю - отступать некуда.

- Да, это приказ генерала. - Я приподнимаю подбородок вверх.

Эрни хрипло смеется, и этот звук напоминает скрип старого дерева.

- Ох уж эти женщины… Всегда знают, как вытянуть из мужчины последнее.

- Это не про меня, - резко отвечаю я, чувствуя, как нога начинает нервно отстукивать ритм по земле. - Ребенок голоден. Ему нужна еда.

- А тебе? - внезапно спрашивает Эрни, и его взгляд становится пронзительным. - Что тебе нужно? Золото генерала или что-то еще?

Я замираю, стараясь не реагировать на провокацию. Мне стыдиться нечего.

- Я хочу, чтобы Мари была здорова.

- И все?

- И все.

Эрни медленно кивает, потом тянется к поясу и достает небольшой мешочек. Он бросает его мне, и я ловлю его одной рукой, прижимая Мари другой.

- Там пять золотых. Хватит на месяц кормилицы. Если, конечно, найдется такая дура, которая согласится кормить твоего ребенка.

Я сжимаю мешочек в кулаке.

- Почему все так ненавидят этого ребенка?

Эрни смотрит на меня долгим взглядом, потом пожимает плечами.

- Потому что ненавидят тебя.

- Но я же не…

- Слышал-слышал. Ты не она, - машет он рукой. - Только вот никто тебе не поверит. И не простит.

Простит? Слишком громкое слово для отношения к воровке. Словно за этим скрывается что-то еще.

Я глубоко вдыхаю. Эрни точно способен глубоко переживать, а, значит, и сопереживать. Если я чуть поднажму, он мне поможет.

- У меня такое чувство, что здесь совсем не ценят детей. Как можно срывать злость на такой крошке? Она-то тут причем?

Эрни смотрит на меня тяжелым взглядом, откинув голову, прикасаясь макушкой к стволу дерева. Он словно ведет со мной мысленный диалог, которого я не слышу. Я же твердо смотрю в ответ.

- Ладно, - вдруг он поднимается с земли и отряхивает плащ. - Пойдем. Ребенок, правда, ни в чем не виноват.

Мы идем по узкой улочке, и я вижу вдалеке деревню. Мари спит у меня на руках, а Эрни шагает впереди шагов на пять, изредка оборачиваясь, чтобы убедиться, что я все еще иду следом.

Неожиданно он говорит:

- Драконы не ошибаются. Они помнят каждый запах, каждый вкус. Если генерал говорит, что это ты - значит, это ты.

Я молчу, потому что порядком устала от этих обвинений. Доказать я свою непричастность пока не могу, поэтому просто буду делать свое маленькое дело, а потом уйду отсюда.

Мы подходим к ветхому дому, которому срочно требуется ремонт. О, кажется, здесь хозяевам точно не помешают пять золотых.

- Вот дом Рании. Она кормила последнего ребенка в деревне. Может, согласится.

В его взгляде, брошенном на дом, я что-то улавливаю. То ли тоску, то ли обиду, то ли еще что. Он держится так, словно не хочет подходить к крыльцу. Или очень хочет, но не может.

Эрни показывает мне рукой на дверь, а сам замирает поодаль, сцепив руки за спиной.

Я стучу в толстую дверь, и через мгновение и дикий скрип петель на пороге появляется женщина лет тридцати с заплаканными глазами. О-о-очень красивая девушка с формами.

На меня она смотрит вскользь, останавливая взгляд на Энри, что держится на отдалении.

- Что надо? — бросает она, и ее брови вопросительно изгибаются.

В ней нет той холодности, которую она старательно изображает. А когда ее возвращается ко мне и падает на ребенка, она тут же меняется в лице и становится еще красивее. Мягкость и нежность - ее сила, это точно.

- Здравствуйте. Я ищу кормилицу, - говорю я. - Пять золотых в месяц.

Рания смотрит на меня, потом на Энри, потом снова на меня.

- Ты… новенькая? - осторожно спрашивает она и внимательно ко мне присматривается. - Откуда-то я тебя знаю, но не могу вспомнить.

Ну снова вернемся к этим плакатам!

- Разве это важно, когда ребенок голодает? - спрашиваю я, и Рания настораживается еще больше.

Теперь она смотрит на Эрни, а тот от его взгляда явно чувствует себя неловко.

- Эрни?

Он хмурится в ответ и, не глядя на меня, бросает:

- С плаката.

Женщина переводит на меня такой взгляд, будто я ее семью под тюрьму подвела, а потом медленно качает головой.

- Нет.

Я прикрываю глаза, а мыском ноги уже отбиваю ритм моих поднятых нервов.

- Если я мешаю вам спасти жизнь Мари, то я уйду прямо сейчас и вы меня больше не увидите. Я прошу об одном - станьте кормилицей для этой девочки. Она дите генерала. Вообще, не понимаю, как он может вот так бросить своего ребенка на произвол судьбы и как вы все это поддерживаете!

Рани смотрит на меня очень внимательно, а потом открывает дверь шире:

- Я покормлю ее один раз. Дальше ищите другую кормилицу.

Я ликую! Ведь нет ничего более постоянного, чем временное!