Случайная жена генерала драконов

Глава 16

Рания лежит на кровати, бледная, с испариной на лбу. Ее дыхание поверхностное, а пальцы судорожно сжимают край одеяла. Кажется, она пришла в себя, но сама не своя от боли.

Я осторожно присаживаюсь рядом и кладу руку ей на лоб - горячо.

- Рания, где болит? - спрашиваю я тихо.

Она едва приоткрывает глаза, сжимает зубы и проводит ладонью по низу живота, еле слышно говорит:

- Тут.

Я киваю.

- Можно я осмотрю? Я женский врач. Доктор. Лекарь. - Я перечисляю все мне известные синонимы, пока лицо Рании не расслабляется.

Я сначала щупаю живот - он мягкий, но девушка тут же жмурится и подтягивает к себе ноги от боли.

- Как давно это началось?

- Два дня.

- Была у врача? - спрашиваю, и вижу на лице Рании непонимание. - Лекаря?

Она мотает головой, сглатывает и шепчет:

- Я знаю, что это такое - женская огненная лихорадка. Просто оставьте меня в покое и все пройдет.

Что это за болезнь такая? Впервые слышу.
Хотя, это же другой мир, тут наши заболевания могут совсем по-другому называться.

У меня здесь не чем измерить давление. Могу только пульс по-старинке отсчитать. Я беру Ранию за запястье и оглядываюсь в поисках часов.

И их нет! Ну как же этот мир неудобен.

Приходится ориентироваться примерно - 65 ударов в минуту. Пульс нормальный.

- Ну нет у меня денег на змея, - вдруг выдыхает с обреченностью Рания.

И я замираю.

- Что это значит?

Я смотрю на сухие губы девушки. Так как она не спешит мне отвечать, бегу на кухню и наливаю из кувшина в чашу воду. Возвращаюсь, приподнимаю голову Рании и даю попить несколько глотков.

- Хватит, пока я не поняла, что с тобой. Причем тут змей? Это связано с твоей болезнью?

- Конечно. Берту уже год и месяц, а я так и не купила ему змея.

Очень интересно, но ничего не понятно.

- Я не вижу связи.

Рания прикрывает глаза, а когда открывает их снова, обводит взглядом спальню:

- Где сынок? Кто там?

Она пытается обеспокоенно приподняться.

- В кроватке Мари. А Берт на руках Эрни. Они сейчас приведут врача. То есть лекаря.

- Не надо! Я знаю, что со мной. Сейчас лекарь золотой сдерет за то, что я и так знаю. - Рания хватает меня за руку.

Я присаживаюсь на край кровати:

- И что же ты знаешь?

- Говорю же - змея Берту надо. А у меня денег нет.

Она бредит от лихорадки?

- Сейчас! - говорю я.

Я нахожу чистую тряпку, смачиваю ее и кладу на лоб Рании. Она облегченно вздыхает. Я дотрагиваюсь до ее рук и ног - они ледяные, несмотря на то, что Рания вся горит.

Ясно, у нее спазм.

Я начинаю растирать кисти рук Рании, а она округляет на меня глаза:

- Ты что делаешь?

- Когда конечности тела холодные - это спазм. Помогает растирание - сразу станет легче. А пока расскажи мне поподробней про эту болячку.

- А ты не знаешь?

- Не знаю.

- Откуда ты тогда? И дочка же есть. А если бы сын был? Как ты… - отчитывания Рании кончаются резко из-за спазма внизу живота - она сжимается в позе эмбриона.

Я снимаю с Рании понешенные тканевые туфли и начинаю растирать ноги.

- Не надо. Грязные.

- Я тебе уже говорила, что я - женский врач. То есть лекарь.

- Какой же лекарь не знает про женскую огненную лихорадку, - бормочет Рании с закрытыми глазами, лежа на боку.

- Я не из этих мест.

Я не говорю, что из другого мира. Мало ли. Еще на съедения этим самым змеям отправят.

Я растираю ноги и руки Рании до момента, пока они не становятся равной температуры со всем телом. Ей заметно легче - она распрямляет ноги, губы розовеют.

- Я могу убрать тряпку, мешает, - Рания стягивает мокрый хлопок со лба еще до моего ответа.

У нее и голос бодрее, и цвет лица легче.

- Лекаря не пускай. За ложный вызов вдвое меньше заплатим. - Рания присаживается на кровати, подтягивается в изголовье, чтобы оперется на него спиной.

- Так почему у тебя эта женская огненная лихорадка? - Я подаю ей чашу воды.

Она пьет маленькими глотками и в промежутках говорит:

- Когда драконьим сыновьям исполняется год им нужен змей. Они проходят через ритуал единства и после становятся побратимами. Обмениваются энергией на протяжении всей жизни. В этот момент мальчик уже не может пить материнское молоко. Если женщина не отлучает его от груди, то включается природа и происходит женская огненная лихорадка.

Я несколько секунд усваиваю информацию.

- Это случилось после того, как ты покормила Мари.

- Мари ни при чем. Просто у меня нет денег на змея, вот и все дела.

Я не припоминаю пять золотых за кормление, от которых Рания отказалась. Наверное, страх перед Тимратом сильнее этих мучений. Спрошу другое.

- А если прекратить грудное вскармливание?

- Это может помочь. Но я живу на деньги от кормления других малышей. У меня двое крох в округе, которых я подкармливаю - мне платят. С таким маленьким ребенком, как Берт, мне не найти другую работу. Но и этих денег нам хватает только на самое основное. Я же одна. Муж умер, когда Берт еще в животе был.

Вот, значит, как. Я осторожно говорю:

- Мне кажется Эрни не против тебе помочь.

- Взять деньги дракона - стать его.

- Эрни тебе не нравится?

Мне так не показалось. Кажется, между ними точно есть какие-то чувства. Просто Рания хранит траур по мужу.

- Я поклялась матери Грегори, что буду нести трехлетний траур. Она и без того упрекает меня в том, что я не ношу черное, как все вдовы. А я просто экономлю и не покупаю новые платья. Ему там все равно, какого цвета на мне одежда. Он видит мою искренность.

Меня очень впечатляет история Рании и тонкости этого мира со змеями. Я даже несколько секунд сижу в тишине.

И тут мы слышим звук шагов по ступеням.

- Скажи лекарю, что это ложный вызов! - Рания хватает меня за руку. - Пожалуйста!

Ох! Как врач я очень против самостоятельной постановки диагноза, а вот как женщина - прониклась ее историей.