Случайная жена генерала драконов

Глава 17

Во входную дверь сначала входит Эрни с Бертом на руках, а за ним - низенький мужчина в странной одежде с нашивками и большим чемоданом. Должно быть, именно он и есть местный лекарь.

Холодным и безразличным взглядом он окидывает меня с головы до ног, а потом скользит по Рании.

- Скажи ему… - Она дергает меня за платье.

А я, как врач, просто не могу так поступить. Поэтому я оборачиваюсь, наклоняюсь к Рании и шепчу:

- Я возьму траты на себя. Обещаю.

И свое обещание я собираюсь исполнить. Отказываться от осмотра доктора, верить только домыслам - это не профессионально. Я себе не прощу, если самодиагностика дала маху.

- Кто пациент? - спрашивает лекарь резко, одним тоном обозначая, что стоит поторопиться.

- Она, - я отхожу в сторону, зная, что врачи жуть как не любят, когда диагноз ставят за них.

И коллег рядом они тоже на дух не переносят, что в своей области, что в другой, поэтому лучше не умничать. Думаю, местные лекари мало чем отличаются от наших.

И я даже одобряю этот подход, зная, что пациенты гораздо охотнее верят “соседке, которой помогло”, чем доктору с огромным опытом работы.

Лекарь принюхивается, только подходя к Рании. Это выглядит так странно, но никто не обращает на это внимание - ни сама пациентка, ни Эрни. Из чего делаю вывод, что здесь это в порядке вещей.

Рания замирает, словно лань перед стрелой - только моргает. Напряженная до предела, она кусает губы и со слезами на глазах поглядывает на меня.

“Обещаю, я оплачу” - пытаюсь донести до нее взглядом.

Лекарь же бросает взгляд на детскую кроватку со спящей там Мари и хмурится. Проводит рукой над лбом Рании, потом над грудью, а после над животом, внизу которого замирает.

- Огненная лихорадка. Сколько дней? - Тон становится совершенно ледяным.

Рания бросает на меня быстрый взгляд и вся сжимается, но не отвечает.

- Два, - говорю вместо нее, зная, как для врача важно собрать правдивый анамнез.

Лекарь достает из чемодана зеленую бумагу и проводит пальцами по ней, словно очерчивает строки. Под пальцами вырисовываются символы, которые я прекрасно понимаю.

“Диагноз: женская огненная лихорадка
Рекомендации:

1. Перестать кормить грудью.

2. Купить змея для ребенка.
Подпись: Тезон Гошуар”.

Лекарь протягивает этот листок больной и поворачивается к Эрни:

- Два золотых.

- Был же один! - Рания охает и прикрывает рот рукой.

Лекарь на нее даже не смотрит, но отвечает:

- Меня выдернули из положенного отпуска. Два золотых.

Эрни тянется к карману, Рания дергается, а я останавливаю непоправимое, уже зная все предысторию и последствия, если Эрни заплатит из своего кармана.

- Я сейчас оплачу. Генерал дал мне золотые.

Лекарь меняется в лице при упоминании генерала.

- Одного золотого хватит, - тут же заявляет он.

Я бегу за мешочком золотых, что оставили на столе. Достаю на ходу монету и протягиваю лекарю.

- Спасибо!

Рания смотрит на меня, поджав губы.

- Я провожу, - Эрни показывает лекарю на выход.

Стоит им только уйти, как Рания со слезами в голосе спрашивает:

- И зачем? Я же тебе только что все рассказала! С ума сойти, целый золотой! Да на него две недели жить можно.

- Рания, эти деньги мне дал генерал. Я сама решила их так потратить. Скажи, сколько купить Берту змея?

Рания откидывается на подушку и с слегка сумасшедшей улыбкой говорит:

- Сто золотых.

- Сколько? - Из моих рук выскальзывает мешок с четырьмя монетами, и я тут же его поднимаю. - Это же огромная сумма.

- Так и змей на всю жизнь. Сто - это самый простой змей, безродный, бесталантный. Считай для галочки.

Я тут же вспоминаю невероятное количество змей в амфитеатре.

- Слушай, я у генерала видела сотню змей. Один из них не подойдет?

Рания закрывает глаза и смеется:

- Думаешь, их можно просто попросить? Те змеи стоят несколько тысяч - боевые, именитых родов, разводятся для сыновей потомственных воинов. А мы кто? Деревенские. Нам такие не по зубам и не по карману.

- Ну а как же ваши деревенские эти сто золотых набирают?

- Всем родом - вот как. И мы копили, да только нет у меня ничего.

Рания делает паузу. Чувствуется, что ей больно об этом говорить, но хочется высказаться.

- И куда же делись накопления? - Я сажусь на край кровати.

- Свекровь забрала сразу после рождения Берта.

- Она что, враг своему внуку? - Я возмущенно вскакиваю на ноги.

Рания горько смеется:

- Из-за горя я много плакала, вот Берт и родился раньше срока. Свекровь женщина старой закалки - месяцы в уме посчитала и решила, что не могла я девять месяцев назад от рождения Берта с ее сыном возлежать - он на поле боя был с нашим генералом. Решила, что нагулянный он. Забрала деньги, взяла с меня клятву о трехлетнем трауре. Сказала, что потом деньги отдаст, если выполню обещание.

- Да ты же умрешь раньше от этой лихорадки.

Рания как-то особенно обреченно набирает полную грудь воздуха и тихо-тихо выдыхает.

- Как я зла! Я очень зла! С тобой так нельзя, Рания! Нельзя.

- Как видишь - можно, - тихо шепчет она.

Из нее словно разом все силы вытянули. И я ей безумно сочувствовала. Понимаю теперь, почему Эрни вдали от порога стоял - боялся дать повод сплетням. И в змеяннике грустил не просто так - вот сколько чешуйчатых для Берта, а не взять - Рания не подпускает. Клятва.

- Рания, а если клятву нарушишь?

- А ты не знаешь? Печать на руке будет. Никто с тобой никаких дел иметь не будет. Ни на работу не возьмут, ни нормальный товар не продадут на рынке.

Я начинаю ненавидеть эту свекровь. Вот же глупая женщина!

- Так, Рания, смотри, четыре монеты у нас уже есть. - Я высыпаю деньги из мешочка. - Они не Эрни, они не генерала, они уже мои.

- Но тебе же они на кормилицу.

- Да. И этот вопрос я как-нибудь решу. Первое, что нужно выяснить - насколько зависит твоя боль и кормление. Второе - есть ли способы облегчить твое состояние. И да, если ты не против, я с Мари перееду к тебе. Будем с тобой меняться - одна присматривает за детьми, вторая зарабатывает. Как тебе предложение?