Случайная жена. Истинный выбор

Глава 13.2

Видел Таэрн и как девочка — почти девушка — бросает свои злые слова бывшей подруге:

— Да потому, Аманда, — шипела Шакси, тем самым привлекая внимание той, второй девушки. Чуть старше, утончённой и светловолосой. — Что я не хочу сдохнуть под забором, когда вся «красота» исчезнет. Ты не остановишь время. Оно неумолимо. А такие как ты нужны только до тех пор, пока они свежие, молоденькие и красивые. Я не хочу тебе такой судьбы. Да и себе, кстати, тоже не хочу. Поэтому ни о каком «попробовать» не может быть и речи. Я — не вещь. Я не продаюсь, и не покупаюсь, Аманда! Поэтому да, я буду работать. Сколь бы печально это ни было для нежности моих рук. И этот навык у меня останется, даже когда на меня не захочет взглянуть ни один мужчина! Я принадлежу сама себе, а не всякому, кто заплатит моим хозяевам, потому что у меня хозяев нет!

На взгляд Таэрна, девочка… Шакси. Шакси умна не по годам, и сказала белобрысой дуре чистую правду. Но та ударила в ответ, давая Таэрну понять, почему он вообще видит этот сон. Для Шакси та светловолосая была важна. Не меньше, а может и больше, чем дядя Эдгар.

Поэтому он чувствует сковывающий холод, когда девочка с белыми волосами отвечает:

— Ах, вот, значит, как, — и гримасничает, пытаясь изобразить холодную улыбку холёной аристократки, которой ей не суждено стать. — Рада, что ты показала свое истинное лицо. О, мое дорогое демоническое отродье, изуродованное жуткой черной чешуей.

Таэрн проснулся тогда от возмущения и гнева. Нет ничего прекраснее, чем чешуя на коже потомка дракона! И раз она чёрная, значит девочка — Оххросова кровь, и тогда неудивительно, что она оказалась так далеко от дома. Она просто потомок тех, кто бежал, чтобы их не убили за родство с Падшим. Отчего-то это знание отзывается Таэрну особенно сильной горечью. Она забирается под кожу, пытаясь заставить его плакать.

Но он дракон и мужчина, поэтому его глаза сухие до боли. Только в эту ночь Таэрн не сумел уснуть снова. И даже жалел, что больше не видел Шакси. Лишь ловил далёкие отголоски её побед и горестей, не зная, что же с ней случилось на этот раз. Красная пустынница приходила в его сны только когда ей было очень плохо.

Он не вспоминал о Шакси много лет, когда угодил в Карнидейл из-за твари, что завладела телом слабого и глупого человека. Какая-то часть Таэрна тогда спрашивала его:

— А ты бы не бросился туда, куда тебя зовёт мать? Ты был бы готов предположить, что родная мать тебя предаст?

Но Таэрн Алькарро отвечал сам себе, что его мать — сама Лантасса, а не глупая человечка, спрятавшаяся от мира в белых стенах, и влюблённая в собственный образ мученицы. И забывал об этом, не позволяя задаваться слишком неприятными вопросами.

А потом и вовсе позабыл про Даланну, и про Най, и даже про свои сны. Когда почувствовал чужой ужас не во сне, а наяву. Таэрн даже не думал, что он делает и зачем. Набросил невидимость, не зная, какой враг его ждёт, а потом увидел её. Их обеих.

В нос запоздало ударил запах перебродившей браги и испорченной рыбы. Ноты металла говорили о том, что здесь проливалась кровь, но либо человеческая, либо сольвенна. Пустынники пахнут иначе. Драконы — тем более.

Хрупкая девичья фигурка нашлась в тупике, рядом с отвратительной тварью, чей гнилостный смрад едва не перекрывал всё остальное. Нежить. Таэрн не был уверен, но поставил бы, что это демоническая нежить. Обращённая, что когда-то была частью материального плана, но отказалась от души и перерождения, чтобы обрести силу.