Случайно беременна от Монстра с Маяковской

Всё-таки ретроградный

Понедельник. На часах семь сорок две утра. Москва утопает в пробках, хотя ей, Москве этой, положено в сей час еще лениво потягиваться, да и пить какой-нибудь кофе, а может быть и вовсе рассол после бурных выходных. Но нет – Тверская вовсю гудит, Триумфальная площадь сигналит, а в кофейне «ПейТут» на углу Тверской и Оружейного переулка пахнет жжёным зерном и тоской.

Маша Королёва стояла за стойкой, ненавидя понедельник, как, впрочем, и все остальные дни недели. С графиком шесть на один и не такое произойдет.

Нет, вообще Маша была девушкой позитивной. Верила в астрологию, карты Таро, носила популярные кроссовки даже в январе и искренне считала, что ретроградный Меркурий является достаточно весомым основанием для опоздания на приевшуюся работу. Но сегодня Меркурий, видимо, не просто ретроградил, а выписывал немыслимые какие-то пируэты где-то в районе её третьего шейного позвонка.

Маша не выспалась. Вчера она включила завирусившуюся южнокорейскую дораму – просто чтобы заснуть под нечто легкое для восприятия и к тому же милое, но в итоге прорыдала в подушку до трех ночи, пока Нищ, её любимейший кот, обреченно стучал пушистой лапкой по миске, изголодавшись в процессе наблюдения за страданиями своей хозяйки. К тому же котик смотрел на нее с настоящим презрением, с таким смотрят лишь усталые от нытья коты и налоговые инспекторы. Утром она, как ни странно, проспала, не позавтракала, получила от турникета на «Бирюлево-Товарной» прямо по плечу и в итоге опоздала на полчаса.

Сменщица Лера – человек, который не то, что не смотрел, но и никогда не слышал о дорамах, не говоря уже о многочасовом нытье по выдуманным кем-то персонажам, –пробурчала:

– У тебя глаза, как у лабораторной крысы. Пей кофе.

– Я на работе вообще-то, – сопротивлялась Маша.

– Пей. Всех тут распугаешь сегодня.

Маша выпила свежезаваренный эспрессо и поправила свой бейдж, также пожелав себе хорошего дня вслух. К тому же девушка попыталась собрать лицо в более или менее доброжелательную конструкцию, что у нее получилось средне.

В кофейню шагнули двое мужчин в темно-серых костюмах. Ничего удивительного, ведь весь офисный планктон с Тверской выглядит подобным образом. Заказали они два капучино на миндальном молоке – Маша сделала. За ними – девушка с собачкой. Собачку звали Тайсон, что было уместнее скорее к питбулю, но никак к крошечному тойтерьеру, которого, казалось, можно превратить в порошок лишь неумелым движением левого мизинца. Как раз для этого грозного Тайсона посетительница и попросила отдельный стаканчик, за что Маша мысленно послала хозяйку собаки, любезно протянув прошенный предмет.

Смена шла по накатанной ровно до того момента, пока входная дверь не открылась особенно резко. Открылась так, будто ее толкнула не человеческая рука, а сама Судьба, которая бесповоротно меняет ход жизни любого человека так, как ей захочется.

Вошел он.

Поначалу Маша увидела лишь его черное пальто. Оно сидело идеально по мужской фигуре, имело длину в пол. Крой настолько великолепно подчеркивал все достоинства чужого тела, что вывод о том, что сделано оно было на заказ, напрашивался сам собой. Такое носят либо дипломаты, либо именитые злодеи из всеми известных голливудских фильмов. Затем её внимание привлекли плечи. Плечи мужчины были широки, никак не офисного происхождения: угадывался силуэт человека, который либо занимается спортом, либо носит бронежилет, либо и то, и другое. Ну а далее – челюсть. Она была такая, что Маша на несколько секунд забыла, как дышать. С такой линией челюсти на всем знакомых советских плакатах были изображены стахановцы.

За этим прекрасным мужчиной шел второй – коренастый, лысый, и на вид может выдолбить несколько передних зубов одним лишь фофаном вполсилы. Контраст был резок, потому и произвел на Машу должное впечатление. Она зависла. Не мигая.

– Американо без сахара. Шевелись.

Голос мужчины был низким, с тем самым московским «аканьем» и обворожительной хрипотцой, которая, кажется, встречается только у того слоя людей, который привык отдавать указания в помещениях с великолепной акустикой. Маша моргнула. Приятнейшей наружности мужчина смотрел прямо на нее. Глаза – ледяного серого оттенка, даже несколько водянистого. Не голубые и не синие, прямо как небо над Садовым кольцом во втором месяце года.

– Американо, – повторила Маша, поскольку рот был открыт, а слова все никак не складывались – Без сахара… Шевелись.

– Вы всегда повторяете заказ как попугай?

– Только в тех случаях, когда посетитель походит на немецкого дога в плохом настроении.

Лысый хмыкнул. Мужчина в черном пальто – нет. Даже бровью не повёл. Маша тут же метнулась к кофемашине, руки ее мелко дрожали. Она ткнула пальцем на кнопку, которую не следует нажимать, вследствие чего кофемашина издает звук, какой издает автомобиль, когда в него влили неподходящее топливо. Американо полился мимо чашки, мимо подстаканника. Вообще мимо всего.

Маша хватает стакан, пытаясь хоть как-то спасти ситуацию и, естественно, проливает кипяток прямо на стоящего перед ней красивого мужчину.

Пальто. Дьявольское пальто за хренову кучу бабла. Капли кофе на манжете. Маша уже пытается представить, сколько ее зарплат за месяц ушло бы на одну только химчистку, и от таких космических цифр на шее и спине начинают выступать капельки пота.

Тишина в помещении воцарилась такая, что было слышно даже то, как Тайсон глотает воду в углу.