Случайно. Ты - моё всё.

Глава 1. Семь лет

Ризотто на плите булькало тихо и упрямо, требуя постоянного внимания. Запах стоял шикарный — тёплый, сливочный, с лёгкой ноткой вина. Я помешивала его почти механически, хотя обычно это занятие меня успокаивало. Но не сегодня. Конечно, руки выполняли всё те же действия — слаженные, привычные, выученные годами, но внутри всё сжималось в тугой узел.

Стол уже был накрыт. Две кремовые свечи, хрустальные бокалы из Праги, салфетки, сложенные треугольником цвета бордо. Семь лет я складывала их как в ресторане, но он никогда не придавал значения мелким деталям. Для меня всё должно было быть идеальным.

Семь лет.

Я повторяла эту цифру весь день, будто она придавала особое значение моей жизни. Утром в зеркале нашей ванной, в метро между станциями «Лавровая» и «Северный парк», где поезд дёргался на стыках, а голос в динамике звучал устало и безразлично, в туалете офиса, пока красила губы, снова и снова — семь лет. Цифра звучала солидно, почти гордо. Для меня это был важный, особенный день в наших отношениях.

Бордовое платье с открытой спиной идеально сидело по фигуре — то самое, которое он когда-то назвал «роковым». На коже лежал аромат его подарка — изысканных духов с густыми нотами тёмной вишни, ванили и тёплого мускуса, сладких и почти тяжёлых, словно оставляющих шлейф в воздухе после каждого движения. Волосы я собрала в мягкую укладку с лёгкой небрежностью — несколько прядей намеренно выбивались у лица и на шее. Макияж был спокойным, выверенным: тёплые оттенки на веках, тонкая стрелка, подчёркивающая взгляд, и губы цвета спелой ягоды, чуть глубже естественного тона.

Дверь щёлкнула в половину девятого.

— Кира! — Голос Криса заполнил прихожую, громкий, уверенный. — Боже, как вкусно пахнет. Я умираю с голода.

Всё уже было готово к его приходу — пунктуальность была одной из моих положительных черт характера, которые ценил не только любящий муж. Он стоял в дверях — высокий, широкоплечий, в тёмно-синем костюме, с лёгкой щетиной и усталой, но довольной улыбкой. Таким я его когда-то полюбила. Таким он до сих пор выглядел идеально.

Он подошёл, быстро чмокнул меня в щёку — привычно, почти мимоходом — и задержался на секунду дольше, чем обычно.

— Привет, любимая, — бросил он тихо, уже на ходу стягивая пиджак.

От него пахло улицей, работой и усталостью — этим знакомым, чуть резким запахом дня.

— Сначала в душ, потом за стол, — сказала я, чуть прищурившись.

— Я мигом, — отозвался он уже из коридора.

Дверь в ванную щёлкнула, зашумела вода, и почти сразу из неё донеслось:

— И, кстати, у меня для тебя подарок на годовщину.

— А где он? — не выдержала я, радостно выкрикнув.
— Поищи в пиджаке! — отозвался он.

Предвкушение распирало изнутри, не помещаясь в груди — горячее, нетерпеливое, почти детское счастье. Мысли метались в голове, перебирая варианты один за другим, цепляясь за самые простые и близкие: маленькое кольцо, серьги, тонкий браслет, что-то, что легко могло уместиться в кармане его пиджака.

Но каждый раз всё отступало перед одной мыслью — Япония.

Он давно обещал этот отпуск, и каждый раз находились новые отговорки: «У меня новый проект» и «Партнёры прижимают по срокам, потерпи ещё немного».

А вдруг сегодня? Вдруг именно этот вечер — тот самый, когда он наконец скажет: «Собирайся, мы едем»?

Сердце предательски стукнуло с глупой, отчаянной надеждой.

Пиджак остался висеть на спинке стула — тёмно-синий, безупречно сидящий по фигуре, всё ещё хранящий его запах и тепло. Я подошла ближе, чувствуя, как внутри мягко разливается тепло, и на секунду задержала на нём взгляд.

Я медленно провела пальцами по ткани, сначала по внутреннему карману — пусто, затем по боковому, и только потом нашла в наружном плотный конверт.

Кажется мир замер в эти секунды, неужели это...?

Два билета. Мальдивы. Завтрешняя дата.

Сначала я даже обрадовалась — коротко, почти рефлекторно, глупое, детское «наконец-то», вспыхнувшее где-то внутри и тут же оборвавшееся.

Потому что следом я прочла имена: Крис Моррис. Виолетта Ленска.

Какого...?

Буквы были чёткие, чёрные на белом. Никаких опечаток. Никакой ошибки. Имя на нём принадлежало другой женщине, которое мне ни о чём не говорило. Внутри появилось новое чувство: ревность, как яд, прожигала вены вдоль шеи и позвоночника, медленно расползаясь под кожей.

Шум душа внезапно стих.

Я стояла посреди прихожей, как будто меня ударили под дых. В горле встал тяжёлый, не сглатываемый ком. Руки слегка дрожали, когда я аккуратно сложила билеты обратно в конверт и в спешке запихнула в карман пиджака.

От прежней радости не осталось и следа, а ноги автоматически понесли меня на кухню. Взяв лопатку в руки, я начала размешивать ризотто, хотя плита давно уже не горела. Но почему-то руки всё равно хотели ещё раз перемешать.

— Ну что, нашла? — Крис вышел из ванной, обмотанный белым полотенцем вокруг бёдер. Волосы мокрые, по широким плечам стекали капли воды.

Он всё ещё выглядел хорошо с уверенной мужской статью, которая сразу притягивает взгляд. Но уже не так, как семь лет назад. Живот немного смягчился, талия потеряла чёткость, мышцы на груди и руках были, но без былой рельефности. Обычный успешный мужчина за тридцать пять, который больше времени проводит за столом переговоров, чем в зале.

Улыбка у него была довольная, с лёгким предвкушением.

— Слишком много карманов, — ответила я тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он засмеялся — легко, по-хозяйски — и подошёл к пиджаку. Достал продолговатую бархатную коробочку, которую я не заметила.

— Сам выбирал, — сказал он с гордостью, открывая коробочку. — Три магазина обошёл.

Тонкая золотая цепочка блеснула в свете лампы.

— Повернись.

Я повернулась. Его пальцы коснулись моей шеи, застёгивая замочек. Цепочка легла на кожу холодным, почти невесомым прикосновением.

— Семь лет, — прошептал он мне в затылок. Голос тёплый, довольный. — Смотри, как тебе идёт.