Случайное селфи для тракториста

Глава 1

— Париж? Да пожалуйста. Но сначала — курятник и колодец…

— Ты серьёзно сейчас? — я со звоном ставлю чашку на мраморную столешницу и смотрю на Захара так, будто он только что предложил мне жить в пещере с медведем.

Он усмехается. Беззлобно, даже с каким-то усталым снисхождением. Как будто я — не Лиза, эффектная городская барышня, а сбежавшая из Диснея принцесса, которая не может отличить шпатель от лопатки для мастики.

— Лиз, ты капризная. Слишком. — Захар растягивает слова, как будто жует их. — Без интернета ты загнешься на третий день. Ну ладно, на второй. Первую ночь ещё с подружками в сторис запишешь.

— Ага. А ты, конечно, мужик-мечта. Только юбку увидишь — уже праздник, да? — я вскакиваю, нервы пульсируют, голос сорвался. — Когда ты уже прекратишь ходить по этим моделям, как по бутику?! Что тебе мешает — взять, купить одно платье? То есть… сделать мне предложение? Выбрать меня.

Он улыбается. Самодовольно. Гад. В таких моментах он особенно красив. Особенно невыносим.

— Я тебя люблю, — тянет он, — но ты хочешь свадьбу, как очередной приз. А жить как все нормальные люди ты не умеешь. Без карточек, без курьера, без зарядки для айпада. Отправь тебя в деревню — и всё. Сдашься.

Звучит как какой-то бред. Кто, в самом деле, сейчас живет без этого всего? Да точно в любой глуши уже и пункты маркетплейсов открыли, и вай-фай прокинули. Далась же ему эта деревня...

— Да? А давай проверим! — кричу я, не думая. — Я уеду. В ту самую деревню, что мне от бабушки досталась. На месяц. Без тебя, без города, без всего! А ты... — делаю шаг вперёд и резко тычу в него пальцем, — ты обещаешь, что если я выживу — ты мне предложишь руку и... что там ещё?

— Сердце, — ухмыляется он. — Хорошо. Если месяц выдержишь — женюсь. Прямо по-настоящему, официально, со ЗАГСом, тёщей и караваем.

— По рукам, — говорю я и тяну ладонь.

Он хлопает по ней ладонью, словно заключает очередную деловую сделку.

Внутри всё дрожит. С одной стороны — азарт. С другой — страшно. Потому что я, честно говоря, не уверена, что в деревне ловит хоть один оператор связи. Вдруг я ошиблась с вай-фаем? И как, чёрт побери, жить без доставки суши.

Но теперь пути назад нет. Ведь если я отступлю — он будет прав.

А я не прощу ему, если он будет прав. Правда, я уже что-то не уверена, что после сегодняшней ссоры мне так уж хочется за него замуж...

Еду по раздолбанной просёлочной дороге, проклиная всё: бабушкино наследство, собственное упрямство и особенно Захара, который, зараза, улыбался, когда загружал мой чемодан в багажник. Будто не в ссылку меня отправлял, а на Мальдивы.

Машина — арендованная, потому что свою любимую «заюшку» я по таким трассам не поведу даже под угрозой голодовки. Уже минут пятнадцать как отсутствует асфальт, но присутствует хотя бы одна кочка каждые три метра.

Навигатор несколько минут назад проорал, что маршрут завершен, и умер. Глухо. Погас экран и всё. И теперь я стою перед кривеньким забором, покосившейся калиткой и табличкой «ул. Солнечная, 3», где солнца явно никогда не бывало.

Выдыхаю. Сигнал телефона — на нуле.

Открываю калитку. Скрипит, как в фильмах ужасов. Мило. Перед домом — клумба, на которой из цветов только крапива. Дом — деревянный, старенький, с облупившейся краской и странным ощущением, что его кто-то жуёт изнутри.

Открываю дверь ключом из старого конверта с надписью «Для моей внученьки». И вот оно. Наследство.

Запах… как бы это сказать? Старости, картошки и сушёной мяты. Много мяты. Возможно, она пыталась отпугнуть мышей. Безуспешно.

Я делаю шаг — и слышу это. Шорох. Где-то в районе печки. И ещё один. Под полом. Или над. Я не уверена, где у этого дома верх, а где низ, но, кажется, мыши — везде.

— Прекрасно, — шепчу я. — Добрый вечер, фауна.

Выкладываю вещи из чемодана, сразу заметив, что кровать покрыта покрывалом, которое надкусила, но не доела моль. Всё деревянное, всё скрипит. И печь. Настоящая. С дверцей. С трубой. Без кнопок.

Смотрю на неё, как на соперницу. Мы с ней, похоже, главные героини этой драмы. Я — в роли глупой городской леди, она — в роли босса уровня «Разожги дровами, если сможешь».

Дрова лежат в углу сарая. Кажется, сырые. Пилы я не вижу. Да и толку от нее было бы чуть, я все равно ее ни разу в руках не держала. Зажигалка — в кармане. Бинго.

Через пятнадцать минут я сижу на корточках, вся в саже, нюхаю волосы, которые пахнут костром, и ненавижу Захара с силой, равной желанию сжечь весь этот дом к чертям, но не могу — он и так горит. Точнее, печка. Внутри. Пока только чуть-чуть. Но дым уже идёт. Куда — не знаю. В комнату? В мой мозг?

Открываю окно. Слышу далёкое «карр!» — ворон, наверное, предупреждает соседей: «Девка приехала, шоу начинается!»

А теперь главное: телефон. Поднимаю его. Ноль делений. Поднимаю выше. Появилось одно. Прыгаю. Стабильно держится только у окна. На подоконнике. Или — о, боги — на крыше?

Через десять минут я стою в старых бабушкиных сапогах, которые нашла у двери, в пальто поверх домашней кофты и с телефоном в руке, на покачивающейся табуретке, которую еле затащила на веранду.

Одно деление. Одно. И работает только, если не шевелиться. Я успеваю набрать:

— Захар...

— Лиз? О, ты уже в домике? Как оно? Живая?

— Если меня съедят мыши — знай: я унесла с собой твоё кольцо, которого ты мне так и не подарил!

Он смеётся. СМЕЁТСЯ!

— Ну, раз ты жива и полна сарказма — всё идёт по плану.

Я кладу трубку. Больше ничего не скажешь, когда ты на табуретке, с мышами под полом и печкой, и в состоянии полной безысходности.

И это только первый вечер.

Но я не сдамся.